Сейчас удивительно вспоминать, насколько я боялась, что у меня не сформируется привязанность к сыну. А ещё боялась, что его не полюбит Егор. (А меня, конечно, разлюбит! толстую, уставшую и разрушившую его жизнь!)
И вот я впервые с момента беременности уезжаю на три дня из дома одна. Засыпаю только под видео-няню. А в тяжелые моменты подглядываю, как они играют в детской.
Спрашиваю у мужа, вернувшись: “Ну что? ты ещё любишь меня после вот этого всего?” “Да, – говорит, – люблю”. “А как любишь? Сильно?” “Ну нет. Сильно я теперь люблю сына”.
Мои страхи развеиваются. Не знаю уж откуда они у меня? Вроде на ладан не дышу, но мамино вечное: “Вот умру, папа женится и будет у тебя мачеха”, – засело где-то внутри. И опираться могу только на их отношения. Вижу, что любят друг друга. Не бросят. Если обидят, то случайно по-дурости, как это у всех нас бывает.
В такие моменты понимаю свою привелигированность. У меня был “кормящий отец”. У Дважды Бурерожденного тоже в некотором смысле. Но включенные отцы в РФ – всё ещё редкость, как бы мы ни пытались подмазаться под Nordic Dads тренды. У нас мужчины всё ещё рассуждают про разведёнок с прицепом и что алименты женщины на себя спускают. В общем, мне повезло. Хорошо, что мы все вместе. Любви в моей жизни и, правда, прибывает. Видимо включаются дополнительные объёмы сердца, если говорить романтически. Или прокачиваются центры привязанности в головном мозгу, если говорить научно. Ради этого всё и затевалось.
За фотографию благодарность Варе Шетцель
© 2026, Татьяна (ДраКошка) Лапшина. Все права защищены. Распространение материалов возможно и приветствуется с указанием ссылки. Для модификации и коммерческого использования, свяжитесь с автором
