Category Archives: Творчество

Букет для психотерапевта

И все-таки он вышел. Мой выпускной рассказ с курса прозы для начинающих в Creative Writing School. Которым я всех вокруг замучила, особенно мужа. И чуть меньше бета-читательницу [info]lugoveka. Спасибо, дорогие. Без вас бы не получилось.
А дело было так: я начала читать ноябрьскую “Пашню”. Читаю я неспешно маленькими порциями. В прошлом номере я сразу искала свой текст, ожидала, что он выйдет в сентябре или октябре. Не нашла и решила, что был какой-то еще отбор и мой рассказ в журнал не попал. Прикидывала, не отправить ли его в качестве тематического в ежегодник Московского Гештальт Института. И вот читаю я по тексту в неделю из новой пашни, а сокурсник в чате решился задать вопрос: “Когда же когда выйдут наши работы”, а ему отвечают: “Так вот же они”. И правда, вот же он, мой “Букет для психотерапевта” среди статей и рассказов других авторов. Ещё один шаг на пути к мечте :Р
Текст прячу под кат, но лучше идти по ссылке и читать. И весь ноябрьский номер. Там много хорошего, что помогает продираться через темень и хмарь ноября (и не только его).
Continue reading

Мини-курс «Сверхкороткая проза». Линор Горалик Доступен всегда

Стихотворение про красоту, которое недавно вам показывала, я дописала в рамках курса сверхкороткой прозы в Creative Writing School. Задание было классное. Взять тему, написать стихотворение, потом прозу, а потом снова стихотворение. Все вместе получилось такое. Continue reading

Сосиска


С тех пор, как возлюбленный брат мой Ринсвинд показал мне принятые у них в Швейцарии сельхозпрактики в отношении спагетти (то есть с сегодняшнего дня около полудня), я стала более внимательной к тому, что происходит вокруг. И немедленно обнаружила, что клумба у соседнего дома подготовлена к посадкам и засеяна озимыми сосисками. Городские вредители, вороны и коты, жадно разрывают землю в поисках наживы, уничтожая посевы. Пресытившись, они не всегда их съедают, а вовсе даже оставляют гнить на открытом воздухе в лучах скупого осеннего солнца. Я этим обеспокоена. Очень жаль, если озимые погибнут в наши смутные временна. И если случится это не от вредителей, а под гнетом московской реновации. Дом-то под снос. И из него уже съехали овощи, мясо, узбекские орешки и специи, а также прекрасная табачка в черном платье с пепельными розами и цветочной лентой в волосах. Только и осталась нам почта России и цветы мира. Да и те не надолго.

***

красота требует жертв
беречь тушь
ни о чем не плакать
избегать отчаянной злости
не кусать ногтей
не рвать на себе волос
депилировать
дефилировать
не улыбаться
вообще ни-
ког-
да
не хмуриться и не щурить глаза
во избежание раннего ботокса
вертикалей горизонталей лба
терпеливо дождаться старости
а уж тогда…
да!
да!

© Татьяна ДраКошка Лапшина

Королева лопухов (мизантропики скурносились – 34)

(из путевых заметок)
– Мама, смотри какой лопух!
Мама в льняном разлинованном полосками платье, как буксир, волочет за руку парнишку в синих шортиках и матроске. Говорит с нажимом, но нежно.
– Ты – лопух.
– Нет – он!
Парнишка хмурится. И окончательно тормозит, упираясь пятками в асфальт.
– Не “он”, а “это”, лопух! – смеётся мама.
Парнишка щурится, тянется рукой тереть глаз, плач на изготовку.
– Нет, он! Он! – замолкает. А потом радостно: – Ты – лопух.
ЯМы лопухи сегодня. Рассказчица продолжает фотографировать королеву лопухов.

Дочки-матери

Обещала делиться своими этюдами с писательского курса. Такая вот штука получилась про кашу, которая снова холодная, про дочек-матерей и бабушек. Рецензентка пожурила меня за слишком образную кашу в начале, что это лишняя красивость. Я крутила и так, и эдак, но оставила. Может быть, со временем переделаю.

– Ма-ам, эт что?
Перед девочкой на столе стояла белая глубокая тарелка. А в ней посреди молочного залива, поблескивая рыхлыми боками, громоздился белый остров рассыпчатого риса с разноцветными камешками сухофруктов. Кухня наполнилась сладким жарким ароматом меда и прелых ягод.
– Каша, Котя. Кушай, пока не остыла!
Мама шустрила по кухне с упорством робота-пылесоса по только ей ведомой траектории. Иногда она останавливалась, будто от сбоя в программе, и говорила в телефон, который прижимала плечом к левому уху.
«Ма-ам, мне не нужен Зингер!» Одна за другой тарелки из раковины отправлялись в посудомойку. Девочка зажала в кулак столовую ложку, гулко вздохнула и уложила голову на стол. Белокурый хвостик немедленно оказался в тарелке.
«Ма-ам! Ну какой сервант?» Гласные становились все дольше, а голос все громче. Слов с той стороны было не разобрать, но Котя знала: так мама говорит только с бабушкой.
-Ма-ам, эт что? Та-ра-ка-шки? Фууу!
-Это изюм. Бывший виноград. Кушай!
Девочка уже отложила ложку и выстраивала перемазанные рисом изюмины в ряд по краю стола. Мокрая тряпка скрипела по гладкой поверхности. Это мама терла столешницу рядом с плитой.
– Таракашки-в-кашке! В-кашке-таракашки!
«Ма-ам! Куда нам сервиз?» Мама закрыла кран и влажными руками похлопала себя по щекам.
-Ма-ам! Эт что? Гусеница? Гусеница! – сама себе ответила девочка, указывая на очередь изюмин. Те явно готовились сорваться со стола.
«Ма-ам! Я возьму пару книг и открытки. Всё!» Мама едва улыбнулась девочке и поставила перед собой две сумки. В одну положила пластиковую коробку с едой. Сверху – теплые вещи для девочки: вязаную кофту и пару носков потолще – на случай прогулки. Во вторую столбиком укладывала коробы с рисом.
-Пахнет фу!
-Котя, в рисе – мёд. Кушай, наконец!
-Зачем мёд?
-Рецепт такой!
Каши ничуть не убавилось. Только появились прогалины от выбранного изюма. На скатерти вокруг тарелки расплывались белые лужицы. Девочка указательным пальцем пыталась превратить одну из них то ли в домик, то ли в кораблик. «Я уже почти выхожу, мам. Котьку оставлю в саду и приеду тебе помочь. Кутью не готовь». Мама отнесла сумки в коридор поближе к двери и тут же пошла собирать вторую.
-Ма-ам, не буду! Каша холодная!
Мама забрала тарелку и понесла к микроволновке. «К началу девятого. Я успею».
-Ма-ам! А Пра сегодня придет?
Голос в трубке умолк. Гудел холодильник. Плескалась посуда. У соседей залаяла собака. Мама протиснулась за стол поближе к девочке и положила телефон перед собой.
-Нет, Коть, не придет.
Мама терла глаза ладонями. Бабушка в телефоне закашлялась. Звякнула микроволновка.
-Каша готова. Будешь?
-Ма-ам, а Пра дочитает мне сказку про котика и барсучиху?
-Нет, Коть. Я дочитаю.
-А почему?
Мама притянула девочку к себе и обняла так сильно, что сложно стало дышать.
-Ма-ам, пусти! Ты плачешь? Ма-ам?

Разумные, добрые, светлые. Называющие вещи именами, которые назначил им Господь. Что же мы так ссоримся-то? Что круче уехать или остаться. Уволиться или работать. Стоит ли слезинка ребенка всего Эрмитажа. От чего должно быть больно, а от чего – никогда. Какие песни сейчас петь правильно. И можно ли кому-то петь вообще, о чем и на каких условиях. Обнаруживаем бесконечные различия в позициях. И чистим, чистим ряды с одержимостью ОКР, будто без нас другие не справятся. Другие или история с эволюцией. Будто единственное, чему научила терапия и годы развития – отстаивать границы и выбраковывать людей. Перепутали шкуру неубитого медведя с собственной и теперь маемся. Бедные мои люди. Бедные мы. Совсем заплутали в пустыне. И без капли любви.

липовый цвет

В путешествии упустила липу. Остался только призрак из весенних блокнотов

неужели липа
роняет цветы
сквозь белесый туман

14 закатов на Волге. #1. 2022.06.22. Без картинки

По реке ползет сухогруз. Закатный свет очерчивает скупой силуэт. Щебень там, уголь или что ещё? Лежит хребтом дракона. Дракон тарахтит, как обласканный кот: “Тр-тр-тр” и упрямо движется против течения.
А ему навстречу дракончик помельче. Плавучий островок травы. “Шлёп шлем шлам”, – говорит. “Тр-тр-тр!” – отвечает дракон побольше.
Чайки летают над ленивыми драконами и кричат своё “клио-клио”. А травяной дракон им: “Шлёп шлем шлам”. Угольный ему вторит: “Тр-тр-тр!”
На другом берегу, так далеко, будто в ином мире, ёлки рисуют чешуйки совсем уж гигантского дракона. Красным глазом тлеет догорающий костёр. Из ноздрей к реке опускается прозрачный дымок. Совсем уж гигантский дракон выдыхает свой дым и молчит. “Ф-ф-ф-ф”. Видимо, уснул.
Ф-ф-ф-ф. Шлёп-шлем-шлам. Клио! Клио! Тр-тр-тр!
Вот и поговорили. Скоро рассвет.

Круг замкнулся. Это последний закатный текст из серии. Все 16 доступны по тегу “14 закатов на Волге”. Кусочки путешествия ещё будут.

14 закатов на Волге. #15. 2022.07.06. Белозорька

Просчиталась я с закатами. Вышло на один больше. И будет один бонус завтра-послезавтра.

Белозорька родилась на рассвете. Казалось, что небо зарделось смущенным румянцем – настолько обрадовалось ее появлению на свет. Мама с папой были так счастливы ее рождению, что сердца их преисполнились любовью, какой никто раньше не испытывал в этом мире.
Три добрые феи, веселые тетушки в разноцветных нарядах, благословили Белозорьку неудержимой тягой к знаниям и привычкой смотреть туда, куда другие не смотрят. Потому что красота не так важна, а богатство ей досталось от родителей. Красота тоже досталась, но не о ней речь. На празднике была и злая фея, которая на самом деле была не столько зла, сколько завистлива и не могла вынести, что где-то есть девочка, которую так любят. Зная ее обидчивый нрав, а также выражая уважение талантам, камердинер особенно проследил, чтобы злой фее доставили приглашение на крестины. И злая фея явилась с опозданием как раз в момент благословения и наложила страшное проклятие: в час своего совершеннолетия девочка уколется рыболовным крючком и уснет вечным сном. Все были опечалены таким поворотом, но третья фея использовала свой дар, чтобы исправить пророчество: “И уснет вечным сном, пока не найдет смысла проснуться”.
Несмотря на случившееся, Белозорьку никто не берег больше положенного, даже когда она полюбила рыбалку. Папа и мама решили, что уж лучше она научится быть внимательной со снастями, может и проклятие тогда обойдет стороной. Дни и ночи девочка проводила вблизи водоемов, играя с сетями и закидывая удочку, и ни разу не ранилась крючком, потому что была очень искусна. Но в назначенный час она отвлеклась всего на мгновение, любуясь восходящим солнцем. Крючок вонзился под кожу и на пальце тут же выступила маленькая капелька крови. “Ой”, – воскликнула Белозорька тут же уснула. И все ее друзья и подруги, и папа с мамой, и бабушки с дедушками и даже добрые и злая феи уснули вместе с ней. Во сне Белозорька увидела чудесное. Она стояла на берегу глубокого озера и держала в руках удочку. Поверхность озера была настолько спокойной и гладкой, что ни водные комарики, ни ночные птицы, ни рыбы с глубин не решались ее взбаламутить. Как в зеркале, в озере отражалось ночное небо со множеством звезд. Заметив их, Белозорька посмотрела вверх. Тело ее стало легким-прелегким и оторвалось от земли. Она полетела навстречу звездам и уже знала, что среди них скрывается множество неизведанных миров. Она подлетела к одной из звезд близко-близко и посмотрела на нее пристально-пристально, разглядывая как меняется материя в глубине космоса. Она так сильно всматривалась в свет, что глаза начали слезиться. И как раз в это время луч утреннего солнца коснулся ее лица, по щекам потекли жгучие слезы. Так она и проснулась две минуты спустя после укола злополучным крючком.
Белозорька поняла, что хочет знать все на свете о звездах и отправиться к неизведанным мирам, как можно быстрее. Поэтому она приложила все свои таланты, чтобы стать астрофизиком. И более того, пройдя тщательный конкурсный отбор, в составе экспедиции первых колонистов она отправилась к далеким звездам, которые так манили ее во сне.
Ах да! Еще Белозорька имела привычку вечно терять ботинки. И однажды ее ботинок нашел на лужайке кампуса какой-то рассеянный учёный. В остальное время учёный чаще что-то терял, чем находил. Поэтому он знал, как может порадовать возвращение давно утерянной вещи. Так они с Белозорькой и познакомились. Разговорились и нашли много общих интересов. А вышла ли из этого дружба, никто толком не знает. Потому что из далекой экспедиции не поменяешь статус в социальных сетях. Да и не пользовались они ими даже на родной Терре Когнита.