Tag Archives: проза ДраКошки

Еще кусочек путевых заметок из сентябрьского Израиля

С трудом поспевая за мыслями гида, когда хочется уже скрыться напрочь, мы выныриваем из подземного города и видим под ногами цветок космической красоты. Воронка бутона будто излучает свет, щедро осыпая серебристой пыльцой фиолетовые лепестки. Будто южное ночное небо, густое, чернильное, безмолвное, мерцает смутными звездами. Я припадаю на колени, чтобы сфотографировать. Конечно, ничего не выйдет. Где бархатное небо лепестков, а где мой фотоаппарат в телефоне?! Но вдруг. Пока сличаю копию и оригинал, у меня есть ещё минутка, чтобы любоваться. Пока гид рассказывает про очередную синагогу, я заглядываю в сердце вечности. Не тот цветок назвали розой. “И будет так в роды и роды, доколе истлевают и сменяются миры за веком век, и раскрывается вселенная как Роза и замыкается как Крест, что свертывается в Куб”.
Мы возвращаемся на то же место через час, наверное. И его уже нет. Время цветения закончилось. Остался уродливый засохший конус среди жизнеутверждающей листвы.

Из путевых заметок, про Цфат

Цфат. Бело-синий город. Окруженный хвойными лесами. Смотришь на них и думаешь: “Раньше их тут не было. Все эти кедры и сосны. Их колючки под ногами. Всё – результат деятельности человека. Плоды трудов чьих-то рук. Хотя кажется, что стоят они тут вечно. Кстати, куда деваются шишки?”. Continue reading

Рождественская быль, она же позитив посреди недели 2020-2

В понедельник я решила обидеться на Егора. Никогда такого не было и вот опять. Обидевшись, я пошла сдавать в ремонт зимние ботинки без особой надежды на положительный исход. Я нашагивала свои 12000 шагов и предавалась жалости к себе. Думала я о том, что я одна-одинешенька, никто меня не любит и никому я не нужна, и умру в одиночестве, и кот обглодает мои кости. Думала это я, как умею, довольно быстро, и уже готова была перейти к самобичеванию по поводу достижений в профессии. Но тут произошло две вещи: закончился мой дом, который защищал меня от ветра и мне пришлось накинуть капюшон. А раз я достала руки из карманов, то и телефон. А там – sms с незнакомого номера:
-Тань, привет! С прошедшими праздниками❄️! Какие планы на завтра? Я подумала, что завтра Рождество, и хочется для атмосферы глинтвейна и имбирных печенек. Я бы с удовольствием помогла с ингредиентами и приготовлением. Что думаешь?
– Привет, – пишу я. – А кто это?
– Маша, – получаю я ответ. Одним полушарием отвечаю, что мол планы на рождество есть, Егор зазвал в гости коллег, не то, чтобы праздновать. А вторым полушарием прикидываю: “Может быть, это Маша Р. Но было бы странно. Мы только что вместе встретили Новый год. Да и чего это вдруг смской, вроде в вотсап всегда общались. Может быть, это Маша С. Но тоже странно, потому что буквально пару дней назад мы праздновали ее день рождения и вряд ли она бы подписалась Машей. Может быть, это Маша М. Кажется, год назад она звала пить чай из армудов, а я так и нет. Кажется, в прошлый раз в гости ездила как раз на новогодних праздниках. Или это Маша М., гештальт-терапевтесса, с которой и я, и Егор ходим на одну супревизорскую группу и которая живет рядом, и с которой мы договорились встретиться на праздниках. И вот, видимо, пора признать, что уже не получилось. Точняк, она,” – думаю я. B начинаю писать смс, что, мол, в гостях у нас общие знакомые, Паша и Маша, можем и ее зазвать в гости, только надо у них спроситься, как им.
Тут с незнакомого номера мне звонит Маша Б. и до меня доходит то, что могло дойти до пытливого читателя предыдущего сложносочиненного предложения в его средней части. Мне даже в голову не пришло, что автором смски может быть она – ведь и так договорились на седьмое и довольно заранее.
В общем, после обсуждения с Машей меню и программы вечера, я подумала, что если есть столько людей, которым можно приписать авторство этой смски, наверное, не такая я и одна-одинешенька. День жалости к себе был окончательно испорчен, а ботинки, кстати, починили. А на фото – котик, которого все любят и этим ужасно достали.

Serge Lutens Louve

Феи бывают разными. Я сейчас про тех, у которых длинные волосатые ушки, острые жёлтые зубки и темные-претемные глаза цвета переспелой вишни. У которых белесая кожа с розовым отливом изукрашена веснушками-листочками да желудями и шерстка вроде пушистая, но вечно колкая, промокшая да сваляная. Они вечно, то напьются молока из неосторожно оставленного у стоянки пакета. Да так, что оставшееся разольётся лужицей через тоненькие, словно от ежевых иголок, дырочки. То спутают волосы так, что диву даёшься, как короткая шевелюра в спальнике за ночь могла свалять до таких колтунов. То пролетают мимо с гулким стрекотом – вроде и не видел, а на душе становится беспокойно и неуютно, и до конца дня потом хочется смахнуть что-то с плеча, мимо которого она проскользнула. Я про тех дерзких фей, которые как абрикосовые косточки в пакете с чищеным миндалем – неожиданные, пугающие и безобидные. Прямо Louve Serge Lutens: обманчиво сладкий поначалу и смолисто горький весь день.

Море-игрунок

Из путевых заметок про Тунис. Май 2019

Мы хотели море и море тут есть. Побережье пахнет дальневосточным салатом и покрыто барханами из водорослей. Увы, до конца мая пляж тут не будут чистить – не сезон.
Море тут игривое и глумливое. “Эй, – кричу ему досадливо, догоняя вьетнамку уносимую водой. – Верни! ” Возвращает – сандалия как кораблик, причаливает к моим ногам. Кланяюсь и благодарю. “Игрунок!” – шутит Егор. И мы гуляем дальше вдоль берега. Собираем ракушки и симпатичные камешки. Хвастаемся друг другу. “Слушай, как думаешь, можно сфотографировать те зелёные камни, не утопив телефон и самой не утомившись?” “Тут мелко!” – пожимает плечами муж. И мы прыгаем по камням, наблюдая за завихрениями воды в множестве трещин и лакун. Я делаю пару кадров. “Ой!” Обнаруживаю, что держу в руке одну вьетнамку. Но вот как так?! И мы продолжаем прыгать по камням и теперь аккуратно обходить скопления мусора в водорослях на песке – там панцири каракатиц, клешни крабов и иногда стекло. Ничто из этого не украсит мои стопы. И пока я страдала – как же обидно в начале отпуска остаться без вьетнамок и какие уродливые вьетнамки в отеле – будто бы мои истертые одесские представляют собою эстетическое совершенство после 8 лет носки. “Да вот же она!” Сандалий торчит из песка, будто затерянное сокровище после кораблекрушения. Оно и есть. Море – игрунок.
Но на этот раз у него был сообщник. Вообще выбирая отель под названием “Зефир”, можно было бы догадаться про ветер. Он тут есть. Он дует с моря. А по ту сторону моря – Европа, из которой мы сбежали в Африку погреться. Ветер сильный и прохладный. И заставляет обманчиво игнорировать солнце. А оно тут – ух! Только зазевался и вместо носа помидор, а веснушек чего-то в этот раз не завезли :( Continue reading

Владимирские картинки-5. Ной

Рядом с домом, приютившим нас, – кафе “Ной”. Сложно придумать более богатое ассоциациями название. Оно прямо-таки разговаривает со всеми, кто проходит мимо. Кому-то коньяк, а мне – библейские мотивы. “Всякой твари по паре”, – думаю я. И ветерок вежливо подкидывает запах горелого мяса. Интересно, был ли у Ноя запас еды с собой до конца потопа или в итоге некоторых пар не досчитались? Пожрали драконов, единорогов или зайцелопов? Хороший шашлык вышел.
Или вот идешь смурной мимо. Читаешь “Ной” как глагол. Воображение подрисовывает восклицательный знак. И невозможно уже этому противиться. Идешь и ноешь: ноги устали, спина болит, зима близко, а смерть – за левым плечом. И тут ветерок вежливо подкидывает запах горелой плоти.
На самом деле за левым плечом у меня муж. Подкрадывается и сообщает:
“Так и хочется приписать букву “г”, правда?”.
-Только какого-нибудь “г” нам и не хватало! лучше читай, как глагол.
-И, правда! Ой спина болит, по котику соскучился, помирать скоро.
Приятно, когда что-то особенно хорошо удается. Например, ныть и разговаривать с вывесками кафе.

Мизантропики скурносились – 8

Злобным коршуном кружу над вулмаркетом. Было ошибкой выскочить в толпу народа, не покормив себя завтраком и кофе. Позорно отступаю с добычей на скользкие улицы Флакона. Сочувствую всему, включая пикселеватого тролля и заснеженного хамелеона. “Себе посочувствую”, – бурчит хладнокровная зелень. “Приступаю”, – отвечаю я и бегу к ближайшему источнику еды. Continue reading

Мизантропики скурносились – 7

– Это у вас кризис? – между делом произносит она, всматриваясь внимательно в подоконник и пейзаж за окном. Там, конечно, закат и надвигающаяся грозовая туча, но я судорожно пытаюсь сообразить, что в интерьере, подоконнике или небе выдает нас с головой. Пальцы на ногах поджимаю от предчувствия стыда.
– Это, конечно, да, а что так заметно?
Она переводит взгляд на меня и смотрит будто бы сквозь и куда-то вдаль. Дали там никакой нет, потому что за моей спиной зеркало, в котором отражается коридор и ряд советских люстр с красными цветочками.
– Я имела в виду, Осирис. Это же про смерть?
Я выдыхаю с облегчением.
– Вообще-то Исида. Она про жизнь. Настолько про жизнь, что ее не смущает даже то, что член ее мужчины съели рыбы.
– Ага. Понятно. Неловко вышло.
– Ты про рыб или про что?
Молчим. Пришла ее очередь смущаться.

Мизантропики скурносились – 6

– Хочешь еще оскорбинку?
– Спасибо, нет. Я унижинкой наелся.


Художник – LanWu

Еще мизантропиков…
Еще диалогов…

Мизантропики скурносились – 5

Поликлиника – бесконечный поставщик образов для иронической прозы
Например. Пожилая дама пристраивается в очередь: “Пропустите, у меня сын!”. Она крепко держит за руку “повелителя дорог” в футболке bike club, выгодно облегающей прокачанный торс. Левый бицепс “сына” поигрывает горящими черепами, на правом что-то менее артикулированное. Поверх футболки с вырезом, открывающим часть каракулевой груди, лазуритовый розарий. На вскидку мужику лет 35-40. С некоторой вероятность мотоцикл, на который я тупила у поликлиники, его. Возможно, четки висели на руле, но маму и розарий на каракуле уже не развидеть. Я немного теряюсь, то ли соболезновать, то ли защищать свои границы.
Continue reading