Tag Archives: феноменология обыденной жизни

***

[info]lugoveka, я все-таки его написала после нашей беседы.

Зачем и кто зарядил эту осень?!
Стою в странной замершей позе,
то ли промокшей, то ли замерзшей.
Глаза распахнула.
Охи все – вдохи.
И ничего про нее не скажешь.
Со всем этим она совсем не уместна.
Сусальная охра,
вся эта просинь,
осины карминные
с пятном терракоты.
Стволы что ракеты,
устремленные в космос.
Одно за другим отстегнут как ступени.
Отбросят все желуди,
листья и птичие гнезда.
Землю покроют снежинками пепла.
Подросла вероятность встречи с рассветом.

Про здешнюю осень всё сказано раньше.
Записано в Болдино и Нью-Йорке.
Зарисовано кодаком и Левитаном.
А я все стою в замершей позе.
Слов не найти и иных звуков.
Чтоб о ней рассказать, надо быть Бригиттой
или какой славянской богиней.
Надо стать тишиной. Что говорить про осень?
Надо просто побыть с нею.

Татьяна ДраКошка Лапшина
Чебоксары, Владимир, Москва 2021

Вынуждена признать, что в актуальной жизненной ситуации выражение “треш, угар и содомия” придется заменить на “треш, угар и санитайзер”. Так как-то ближе к реальности.

Веранды Калуги

Закончу рассказ про путешествие в Калугу с начала.
И так, приезжают два усталых московских психолога в Калугу. Стоят посреди центральной улицы растерянные и не знают, куда идти и что делать. Груз московских проблем почти оставил наши плечи, включая решение вопросов жизни и смерти. А сил пока не прибавилось. +32 градуса в тени. Есть хочется. Вокруг третья волна пандемии.
– Слушай, нужна едальня с просторной верандой. Давай так: ты смотришь tripadviser, а я foursquare.
Думаю присесть в тенечек. Вот и порожек ТЦ. И тут к нам подходит мужичок с алкогольным хабитусом, запахом перегара и бездомности.
– Ребят, полтинник бы, покушать. А то с другом выпили, а на покушать не осталось. Вижу вы такие, неформальные и, как это, творческие. Богема наверное. И девушка такая красивая – прости, сразу не сообразил, думал ты парень. Покушать бы.
– Полтиника нет, вот сотня.
– Это же много лучше. А меня Юрик зовут. А вас как? Ага Егор и Таня. А я чем-нибудь помочь могу? У меня три дня свободы осталось, с понедельника снова на зону. Что бы доброе сделать, для хороших ребят?
– Слушай, а где у вас так поесть, чтобы на веранде на свежем воздухе?
– Это скажу. 8 чашек. Значит так, идете сейчас прямо долго-долго, а потом такое маленькое здание, вот после него налево…
Так что веранды Калуги, начиная с 8 чашек. Continue reading

Женские подмышки волнуют людей больше смерти

Чудны дела твои, livejournal. Самая высоко рейтинговая публикация с начала летнего марафона – про мою небритую подмышку. Никаких промо, просто подмышка и предложение не брить тем, у кого это вызывает какие-то сложности. Проблемы больных муковисцидозом трогают только френдов, наших общих знакомых и украинских патриотов, которые хотят сказать свое веское “Так вам и надо, чтоб вы сдохли”. Зато волосы на женском теле – это да, это проблема. Наверное, понятно. Волосы у всех, а генетические заболевания – редкая история и есть надежда, что обойдет стороной.
Хочу верить в людей и успокаиваю себя всякими другими факторами. Ну, например, во всем виноват вечер понедельника. Но нехорошие мысли заползают в голову. Говорю спасибо своей подмышке за внезапную популярность, может кто-то и до МВ докрутит ленту.

Позитив посреди недели 2021-12

Решила отдохнуть от работы и учебы на 1,5 недели. Как всегда в начале отпуска очень хочется спорить с теми, кто предполагает, что отдыхать нужно сменой деятельности. После отпуска я становлюсь мягче в отношении этой фразы и в чем-то даже ее понимаю.
Я люблю напоминать себе, что слово “отдых” состоит из двух частей: “от” и “дых”. Чтобы отдохнуть, мне важно отойти от деятельности, которой я была занята, и дышать.
Чтобы сделать “от”, другая деятельность помогает. Она переключает внимание на что-то другое, что может его удержать. Так я с особой страстностью предавалась работе с данными и цифрами исследований или работе с текстом, когда уставала от контакта со студентами во время преподавания. Особенно такой способ хорош, если деятельность, от которой я устала, меня затягивает. Хотя, конечно, правильнее и ответственнее сказать, что я вовлекаюсь в такую деятельность слишком сильно и не позволяю себе удалиться от нее на время даже интеллектуально.
А вот сделать “дых” перемена вида деятельность до конца не позволяет. Для меня дышать – это заниматься неконтролируемой нецеленаправленной и, в общем-то, бессмысленной деятельностью. Это даже деятельностью не назовешь толком. Это особый режим праздности, когда я не делаю ничего и одновременно делаю все то, что должно сделаться в моей психике. В этом режиме я частично возвращаюсь в ту счастливую часть своего детства, когда в моей жизни не было детского сада и школы с их расписанием, почти не было обязанностей по дому, и можно было просто быть. Эта праздность мне жизненно необходима. Чтобы обнаруживать новые желания, новые смыслы и интересы. Но, как ни парадоксально, сама по себе она не может быть направлена на то, чтобы их обнаружить. Они должны родиться через меня в мире.
Если бы у мне задали вопрос: “Какая она, работа, на которую хочется идти?” – я бы ответила, что это любая осмысленная работа после периода праздности. Достаточно продолжительного и глубокого.

И прекрасный кусочек из моего чата с кузеном.

Позитив посреди недели 2021-8

Пьете ли вы кофе по утрам? Говорят, это совсем плохо, если хочется чашечку после пробуждения. Но как есть. Continue reading

Я тут приболела традиционной осенней фигней, поэтому как-то вечером застала себя за обсуждением с мужем советских способов лечения детских простуд и их последствий. Все эти смазывания миндалин люголем. Закапывание в нос масла шиповника. Присыпание открытых ран мумием. Наклеивание всюду перцового пластыря, а до него – горчичники. Ах какая боевая раскраска была после пластыря на т.н. биоактивных точках на лице! Нападение факира со стеклом и факелом, оно же банки, и совсем изуверская форма – баночный массаж. В сравнении с которыми ингаляции над кипящей картошкой уже даже неловко упоминать – не ошпарился и хорошо. Причем, подозреваю, оно даже как-то работало. Ведь чем тяжелее побочка плацебо, тем больше его эффект. И что бы вы думали, через час обсуждения всей этой красоты температура начала падать и стремиться к нормальной, я взбодрилась и стала чувствовать себя лучше. Все остальные симптомы простуды – больное горло и насморк, правда, остались. И эффект был непродолжительным. Из чего можно предположить, что все эти процедуры на самом деле работали как система негативного подкрепления распознавания себя больным. Ведь очень не хочется быть обнаруженным в болезненном состоянии, чтобы потом с тобою вот это всё. Причем условный рефлекс-то до сих пор работает!
А как вас пытали лечили в детстве? И как это влияет на то, как вы болеете сейчас?

Фото на просторах интернета нашлось прекрасное.

Про маску

Натолкнулась на логически стройный текст про то, как ношение предметов, закрывающих нижнюю половину лица, подавляет волю, достоинство и индивидуальность на примере мусульманских культур. Интересно было бы провести хорошо спланированный эксперимент про это. Но пока я сижу на самоизоляции, у меня из подопытных только я и эксперимент умственный. В этом формате гипотеза проверки не выдерживает. Все-таки у меня отношения с маской сильно определяет контекст.
Вспоминаю вузовские годы, начало двухтысячных. Я в маленькой группе сдаю досрочный экзамен пожилой преподавательнице в тесном закутке кафедры. С меня сопли льются рекой. И вот преподавательница скользит взглядом по нескольким студентам, останавливается на мне и выражение ее лица меняется. Я мгновенно считываю его как отвращение, а сама начинаю переживать растерянность и стыд. Довольно жестко преподавательница говорит: “Вот вы! – лекции были поточные и она по именам не знала всех. – Вы бы дома полежали или хоть маску надели!” Какую маску, я тогда даже не поняла. Маски тогда, кажется, еще марлевые были, и знала я про них из учебника по ОБЖ. Эта фраза про маску воспринималась как унижение со стороны преподавательницы или даже дискриминация по соплевому признаку. Но вообще, я тогда была не в состоянии долго переживать стыд, поэтому стала возмущаться: “Это же всего лишь простуда, а мне такой героически сдающей экзамен и маску!” – думала я.
Вспоминаю 2007 или 2008 год. Наниматель угрожает мне не выплатить деньги, если я не дочитаю заявленный курс лекций в срок. И по договору он мог. Я болею каким-то паршивым ОРВИ, которым за 3 дня уже заразила свою семью, молодого человека и пару друзей, с которыми пересекалась. Но встать в позу и сказать: “Я не пойду”, – я не решилась – деньги были нужны. Поэтому я сказала, что буду вести лекции только в маске. “Как это? Где это видано? Преподаватели так не делают?! – говорят мне в учебном отделе. – Вы встревожите студентов!” “Ну и отлично, – сказала я. – Разумные студенты и так будут встревожены, если преподаватель кашляет, как каторжник с рудников, и может быть не будут есть в аудитории и лишний раз помоют руки”. И вот веду я эту лекцию, физически мне паршиво, но зато я переживаю гордость, что хотя бы в маске не поступилась своей совестью. Маска тут символ заботы о других и даже борьбы против дурных правил системы.
Год 2010-2011. Еду навестить друга после его плановой операции в больницу. На входе говорят: “Наденьте маску, сейчас эпидемия гриппа”. Я беру маску из стопки, представляю, как ее брали куча людей до меня, и мне становится мерзко и страшно. Я даже думаю: “Может, нафиг этот визит к другу, он же не умирает там…”. А потом понимаю, что эпидемия гриппа есть безотносительно того, надену я маску или нет. А я целый день каталась в общественном транспорте. Надеваю маску и прохожу внутрь. Маска тут – тревожащая напоминалка быть поаккуратнее и позаботливее о себе.
Где-то тогда же я принимаю экзамен у студентов по предмету, который преподавала не я. Передо мной сидит девочка в маске. Я спрашиваю, болеет ли она и напоминаю о том, что если она болеет и это мешает ей отвечать, она может пропустить экзамен и сдать его после выздоровления. Я интуитивно слегка отстраняюсь от нее. Мои мысли блуждают вокруг того, что надо бы в перерыве помыть руки и умыться. Отвечает она, мягко говоря, не очень, но что-то в движениях и мимике меня тревожит. Мне все больше кажется, что она слегка морщится на некоторых фразах и что-то не то. Это не очень корректно, но я спрашиваю: “Что у вас с лицом?”. Она опускает маску на подбородок, снова морщится и я вижу огромный синяк, расплывающийся всеми цветами радуги по челюсти. Я даже не знала, что там может быть синяк и что он может быть такого размера. Я узнаю, что её бьет отец, но ей не стыдно. Это он потребовал ее надеть маску, чтобы в вузе никто не заметил. Я была в шоке и ужасно разозлилась на этого незнакомого мне мужчину. Совсем другая маска – настораживающая, заставляющая быть внимательной и к себе, и к другому, создающая повод для коммуникации с моей стороны и, вероятно, запугивающая и унижающая достоинство для нее.
Начало февраля 2020, первая половина. Я три раза в неделю бываю в больнице, где, говорят, что в отделение прокрался H1N1. Это тот самый свиной, который изрядно всех попугал в 2008-2009. Там тоже просят надевать маски и обработать руки антисептиком. В отделении вне палаты я в маске и никак к этому не отношусь. Я довольно много с 2010 побывала в больницах и маска-это просто маска. Своих онко-клиентов и клиентов-хроников, про кого знаю, я предупредила о рисках. Кто-то взял перерыв, кто-то продолжил очно, кто-то онлайн. И вот я еду на конференцию с пачкой масок в сумке, чтобы хватило на рабочий день. Натягиваю маску в холле. А я там одна такая. И кажется, что кто-то косится. Переживание неуместности растет как на дрожжах. Маска вдруг признак исключительности, причем какой-то нехорошей исключительности. Я стыдливо выбрасываю ее, обернув в пакет. Вроде как все хорошо потом, но несколько дней воспоминание об этом вызывает жгучий стыд, что поддалась дурацкому эмоциональному эффекту и рискнула чужим здоровьем и своими этическими принципами. Переживаю, что поддалась общей тенденции пренебрегать здоровьем.
Во всех случаях маски одинаковые. Назначение их – тоже. Но чувства, мысли и действия – разные. Различие тут в моем восприятии ситуации, в отношениях с теми, кто в маске, а кто нет, и в чувствах на фоне всего этого возникающих. Недавно израильская коллега написала, что если бы жила в России, то тоже бы протестовала против масок. Оно понятно. Восприятие указаний носить маски в общественных местах здесь сильно задается контекстом отношений с властью, каждого конкретного человека и, в целом, общественных настроений. Это делает эмоции возмущения и раздражения более доступными, чем переживания страха за свое здоровье и здоровье близких, уместности/не уместности, радости что можно делать хоть что-то, предчувствия вины. Даже про физический дискомфорт от ношения масок уже мало, кто говорит. Теперь это политический вопрос из области гордости, сопровождающей восстановление достоинства. Мы здесь сконструировали такую социальную реальность, в которой сложно принимать решение надевать маску или не надевать с холодной головой и спокойным сердцем. Но ведь медицинская маска – это просто медицинская маска. “Медицинское изделие, закрывающее рот и нос носителя c помощью фильтра, который защищает от вдыхания аэрозолей с вирусами и бактериями, а также крупных капель с ними”. По крайней мере так утверждает Википедия.

Про шарфик


Все начало прошлой недели я успешно для самой себя прикидывалась умирающей. У меня то пропадало, то обострялось обоняние, силы все куда-то подевались. Про мотивацию что-либо делать вежливо молчу. Потом еще голова начала болеть. И я уже думала сдаваться то ли в ковидочную, то ли психиатру. Пока не задумалась про то, что как-то холодно. В общем, путем надевания термобелья, кроссовок и шарфа все недуги излечились за пару часов. И через пару дней вернулись силы. А вообще, это способ поблагодарить всех, кто слал подарки ко дню рождения. Худи, шарфик, носочки и даже тени для век, которые не видно, все урожай 39илетия. Греюсь.