А у меня в почтовом ящике аж две драконьи открытки на этой неделе.
Вдруг пришла открытка на день рождения от [ljuser]evpraksiya[/ljuser]. Запоздало и неожиданно приятно. Дважды ценная в моей коллекции. Потому что дракон Зилант из полюбившейся мне Казани. И потому что в иллюстрации Стуловой Дарьи. Она рисует акварелью открытки и милые городские путеводители по разным городам России. Выходят в издательстве “Городской треугольник“.
Как ДраКошке не написать летом про крылатых кошек (в оригинале “catwings” – кетвинги)? Тем более, что настроение было так себе всю последнюю неделю. И четыре утешительных вечера с детскими книжками – то, что нужно.
В общем, не понятно как, но у полосатой Джейн Тэбби народилось четверо котят. И все они были крылаты: и Тельма, и Роджер, и Джеймс, и Харриет. И когда они встали на крыло – покинули гнездо, точнее, уютный закуток у помойки в большом городе. Так и начались их приключения. Жизнь в лесу, сражения с хищниками и обретение нового дома на ферме. Вообще, это нелегко, конечно, когда все, что есть крылатые кошки, – твои братья и сестры. Учиться летать толком не у кого. Не у птиц же? Да и не рады птицы летающим кошкам. Ещё от людей приходится прятаться – слишком уж они “любят” диковинки. Только и остается, что верить в мамино наставление: “Если вы попадёте в Добрые руки, вам никогда больше не придётся охотиться. А если вы окажетесь в Злых руках – это гораздо страшнее, чем попасть к собакам”.
Книжек всего четыре. И каждая с иллюстрациями С.Д. Шиндлера. Одна является продолжением другой. В первой – “Крылатые кошки” – ищут новый дом, подальше от людских глаз и коварных сов. Во второй – “Крылатые кошки возвращаются” – Джеймс и Харриет отправляются в большой город повидаться с мамой и случайно спасают чёрную крылатую котейку. В третьей – “Удивительный Александр и крылатые кошки” – большой рыжий кот знакомится с кетвингами и помогает черненькой Джейн вылечить психическую травму. В четвертой книге – “Джейн сама по себе” – она ищет свой путь и даже становится кинозвездой.
Каждая из книг – емкая, простая, интересная и очень добрая. То, что нужно, для чтения перед сном с детьми. Написано и нарисовано с большой любовью к пушистым хвостам.
Раньше я знала Браяна Кесингера (Brian Kesinger) как автора чудесной серии про Викторию и ее друга-осьминога. Оказывается у него есть серия иллюстраций с драконами.
Не умею я в закрутки/закатки. Да ещё и достаточно запугана с детства бутулизмом. В конце концов надо же что-то делать с грядкой на балконе. Там в этом году шалфей, майоран, розмарин, вербена, базилик. Петрушку с укропом мы успеваем съесть в процессе. В общем, осваиваю дегидратор. Оказалось, что в дождливую погоду он не работает так хорошо, как в жару. А в жару его запускать жарко. Но мыши плакали, кололись и продолжали. В общем с такой большой грядки малюсенькая баночка, но пахнет волшебно.
Блюмка жила в доме сирот в доме 92 по улице Крохмальной. Вместе с доктором Корчаком, пани Стефой и другими детьми. Как маленький архивариус она записывала, как устроена их жизнь и что интересного происходит. И вот кусочки ее жизни в большой книжке с твердой обложкой. Художница и писательница Ивона Хмелевская разобрала их на странички, сушеные лепестки, фотографии и рисунки. Вновь актуальный сегодня журналинг. Это мог бы быть очаровательный slice of life середины прошлого века. Если бы дневник не закончился, когда началась война. Если бы не август 1942. Тишина. Книга заканчивается. Только хрупкость всего, что мы любим.
Что осталось за кадром. В июле 1942 года вышел приказ о депортации «Дома сирот» из Варшавы в Треблинку. 6 августа Януш Корчак, Стефания Вильчинская, другие воспитатели и примерно 200 детей колонной по 4 человека отправились сначала на вокзал, а затем в концентрационный лагерь. Говорят, они были вместе до самого конца.
У меня радость. В июльской “Пашне” вышел мой осенний рассказ “Амбидекстер”.
Интересная история с ним получилась, терапевтическая, про творческие муки. Начинается писательский курс “Проза для продолжающих”. Я туда пришла с готовой идеей рассказа и легкой влюбленностью в главного героя. И вот я сдаю рецензенту разные упражнения. На них получаю сильно поддерживающие отклики и чуть-чуть замечаний для роста. Но стоит показать кусочек будущего “Амбидекстера”, как сразу и стиль какой-то не тот, и время непонятное, и персонаж странный. Мотивация писать падает. Я уже обсуждаю к психотерапевтом, может, бросить всё. Или курс не бросать, а написать что-нибудь конвенциональное, что от меня ожидают. Идей-то у меня всегда полно – где бы взять времени и усидчивости. Психотерапевт у меня мужчина терпеливый (по крайней мере в сессиях) и пишущий. Поэтому по-честному подсвечивает мне тропинку: вот тут авторская задумка, тут воля персонажа, тут читательские ожидания. Тебе куда? Я пыхчу, ругаюсь: “А можно попроще и попрямее как-то ходить?!” Он сдержанно улыбается и вздыхает. В общем, дописываю я текст без особых надежд. Даю почитать мужу и другу Паше почти финальный вариант. Муж говорит: “Так прикольно же!” – и вылавливает пару “блох”. А Паша читает прямо при мне, отвлекаясь от дружеской беседы. Я сижу, замерев, читаю его, пока он читает рассказ. Утверждаюсь в том, что вот – есть же у меня читатели и этого довольно. А то, что рецензенту не нравится, – так это же дело вкуса. Ну не совпали, бывает. Главное, что откровенных ляпов нет. В последний момент зажмуриваюсь и сдаю финальный вариант, готовясь к разгрому. И получаю внезапно просто рецензию. Есть над чем работать. Но то, за что я так переживала, – интонация, фантастическое допущение, стилистика стали понятны только когда история была собрана целиком. Хорошо, что не забросила. Пусть будут ещё читатели.
Увы, злободневность рассказа со временем подросла. Придумала я его в прошлом июне, а писала в августе-сентябре. Не уверена уже, насколько уместна моя ирония сегодня. Но пусть Милорад Мстиславович чуть-чуть поживёт. Ради его голоса это всё затевалось.
По ссылке не только текст, но и рецензии. Очень здорово придумано. Если кто боится идти учиться, не зная, что там будет, – можно подглядеть.
https://cws.media/ambidekster/
Два года назад прибыла ко мне книга. Казалось бы совсем из другого мира, но от этого не менее актуальна. В книги характеристики направления – не столько литературный анализ, сколько лично-подкожное. 9 лиц, 9 миров, 9 языков. С трудом обживалась с верлибром. Вздрагивала от матерных слов. От откровенности. Дрожала животной яростью.
Фем-поэзия как изнанка женского мира, предлагаемого масскультом. Всего это легкого, невинного, кисельно-молочного. Но молоко всегда течет из чьего-то вымени. Под самой нежной и отбеленой кожей все равно мясо, кости и кишки. Зачем же упоминать об этом? Без этого картина будет неполной.
Надеюсь коже, мясу, костям и кишкам ещё будет шанс позвучать. Пока ещё не все объявлены предателями.
Flora forager делает картины из частей растений, плетет венки из неожиданных цветов, воссоздает картинки фей Сесиль Мэри Баркер. И вот собрала дракона. Кто назовет все растения в композиции, тому риспект. Или отправлю почтовую открытку с ботанической иллюстрацией.
Продолжим про книжки с картинками.
Было ли у вас такое в детстве, что разглядываешь изображение на обоях, ковре и шторах, и оно оживает? Когда игра воображения с недопустимой взрослым живостью на грани сна и яви создает целую реальность? И, конечно, взрослые переубеждают. И говорят: “Фантазер!” Будто это что-то такое. А Вирджиния Вулф что-то такое знала и понимала. Поэтому животные и жители городов оживают под пальцами задремавшей мастерицы. Им это можно.
Перевод Шаши Мартыновой в некотором роде поэзия. Когда ритм текста убаюкивает в самом начале, чтобы чуть глубже нырнуть в старческую дремоту, а потом вдруг выдергивает в волшебный мир вышитой шторы. Иллюстрации Ивана Сергеева настолько яркие, что поначалу я испугалась – развалится мой воображаемый мир под давлением чужих образов. Но нет, не развалится. А самых маленьких подстегнет фантазию.
И отдельное удовольствие взрослого закрыть книгу и подумать: интересно, а что с моими воображаемыми персонажами, когда я не занята работой с ними?
И неожиданный сюрприз. И “Подписных изданий” книга пришла с маленькой нежной открыткой.
