Владмирские записки


Ночью на плохо освещенной улице к нам кидается сильно выпивший мужчина с криком: “Кто?” Вся надежда мира в его глазах. Будто бы мы, именно мы, знаем ответ.
– Кто кто?
– Кто режиссер?
Я на минуту замираю от красоты момента. Время растягивается, как теплый бубльгум. Разум перебирает варианты ответа. Действительно, кто режиссер этого всего? Я бы хотела, чтобы Кустурица, но боюсь, что Балабанов.
– Ну там, по улице прошел, – уточняет служитель Бахуса.
Я невольно оборачиваюсь.
– Не успела разглядеть, – говорю. Понимаю, что слишком много правды в этом. Проворонила, подписывая контракт. Кто режиссер? Какой сценарий? Только вот роли теперь все главные.

***
Русский язык переживет меня. Видоизменится и трансформируется. Он меняется быстрее людей и быстрее орфографических норм. Сейчас, когда мы вспоминаем, как это – говорить советскими иносказаниями, мозг настраивается улавливать суть. Привычные слова, возвращаются к истокам и звучат по хорошо забытому старому. И я даже не про слова “заварить бучу”, которые теперь невозможно произносить без дрожи в голосе и обжигающего стыда. Я про другое.

Друг протягивает мне тапочки. “Надень эти. В них всё будет хорошо”. Как просто – “всё будет хорошо”. А что, так можно было? Надел тапочки и всё стало хорошо.

Девушка отрывает обрывает чек с терминала для оплаты картой: “Всё прошло, спасибо”. Как просто – “всё прошло”. Но нет способа ни сегодня, ни завтра, ни через год просто оказаться в этом всё прошло. Ну кроме воображения.

В рекламе стоматологии обещают сделать “протезирование будущего”. Думаю, нам всем не помешает протезирование будущего. Сначала в душу установят титановый штифт. Затем начнут потихоньку наращивать время вокруг. Небольшой кусочек, скажем, неделю. Через четырнадцать дней, когда приживется, можно будет нарастить месяц. А через месяц – установить имплант года или даже пяти лет. Процедура болезненная и дорогая. Но я бы не отказалась. Можно дешевле – мостом или накладкой. Но постоянно будет требоваться клей, чтобы пять будущих лет стояли на месте. Поэтому лучше сейчас много поработать, чтобы заработать.


В общем, если в один день отпуска просидеть с коллегами на динамической группе 5 часов, потом со своими коллегами-гостями еще 5 часов, то в финале такая антиутопия рождается. Только теперь писать ее надо, а я не умею :((( Видимо, нужен коуч по писательству повестей и романов.

CRAZY HAIRED. Реальные люди

Все больше моих друзей выбирают зелёный. И так, одна из самых верных и частых посетительниц наших игрулек и одна из самых добрых человечиц, что я встречала. Она же – вольная кошка. Теперь с ярко-изумрудной головой. Любуюсь и верю, что весна будет 🙂

Сегодня почему-то не покидает одна мысль. Возможно, уже к концу этого века, когда большая часть суши уйдет под воду. Когда по Евразии будут гулять ураганы, способные перенести не один десяток Элли в Изумрудный город. Когда площадь пожаров, которые человек не сможет потушить, будет впечатлять не меньше, чем температурные минимумы зимой даже там, где сейчас зимы мягкие. Ну и летом будет не сладко. Будут ли наши потомки задумываться о том, кто развязал большие войны двадцатого века и специальные операции начала двадцать первого. Или их будет мучить вопрос: почему человечество так и не смогло сплотиться тогда, когда можно было хоть что-то изменить и сохранить родную планету.
Видимо, временная перспектива вернулась в таком причудливом виде.

Позитив посреди недели 2022-13

Что ж, с августа 2014 по средам я писала свой позитив посреди недели. Тогда в этом было два смысла. Во-первых, как раз Дарина [ljuser]sichan[/ljuser] Никонова написала мое любимое стихотворение.

Читать далее →

Позитив посреди недели 2022-12


Кажется, со свечами SP Candle мне не повезло в первый раз. Я начала их пробовать с Sage Rosemary, в котором немедленно разочаровалась. А тут в отчаянном порыве все-таки обнаружить вокруг весну, распечатала еще одну. Tulip. И это попадание в самое сердце. Когда я в первый раз засунула нос в баночку в магазине, меня сразу догнало воспоминание. В школе у нас было задание – сделать гербарий. И, как только я научилась сушить листочки и цветочки в страницах толстой телефонной книги, в гербарий шло всё, что попадалось под руку. И, конечно, цветок из маминого букета тюльпанов. Кажется, я тогда никаких других тюльпанов и не знала, кроме ярко красных, с желтоватой сердцевинкой и черными пыльниками. С ним сразу все пошло не так. Во-первых, он был плотным и толстым. И никак не хотел зажиматься между страниц. Книгу пришлось положить под толстую стопку учебников. Во-вторых, он совершенно не хотел сохнуть. День за днем не меньше недели он все еще оставался влажным. В-третьих, через какое-то время зеленоватые пестики покрылись тонкой пленкой серебристой плесени. Но при всем при том он продолжал пахнуть тюльпаном. И чем дальше, тем сильнее. Сначала дурманящей солоноватой зеленью и чем-то немного медовым. Потом подцветающей водой в стальных бочках на даче и химическим-грибным запахом плесневелой деревяшки. Будто бы запах не уходил из цветка, а только концентрировался. Тюльпаны моего детства пахли, гораздо больше чем современные цветы. Этот запах был не слишком диффузным, но плотным и интенсивным, если засунуть в бутон свой любопытный нос. И вот эта свеча, что из банки, что при горении так и пахнет. И это маленькое чудо – подарок весны.

7 дней того, что нельзя называть (мизантропики скурносились 22-28)

Раз сказала А, надо говорить Б. 7 набросков в рамках недельного письма о событиях жизни с CWS. Под катом могут быть триггерные для вас образы, поэтому подумайте, нужно ли оно вам.

Читать далее →

Прощаюсь с марафоном

Последний год я провела в сообществе марафонцев ЖЖ [ljuser]365days[/ljuser]. Не тех, которые бегают, а тех, которые пишут. Письменный текст всегда был для меня важной и актуальной формой самоподдержки. Мне сложно найти достаточно слов благодарности за это время, проведенное вместе. А теперь, видимо, нам не по пути. Прочитала правила весны, а там: “Запрещены любые политические темы, любые темы, затрагивающие актуальные события, любая ненависть в отношении кого угодно”. И вроде бы понятное желание сохранить пространство безопасным, чтобы никто не поссорился и чтобы творчество цвело. А с другой стороны, на мой взгляд вышло криво. Вывести за пределы ЖЖ и творчества огромную часть жизни и переживаний сейчас – для меня это угроза самоцензуры в плохом смысле этого слова и угроза внутреннего расщепления в обмен на сохранение отношений. И, конечно, со стороны выглядит как поддержка курса партии и оставление в одиночестве того, у кого болит.
Я хочу сохранить в своих воспоминаниях и в своем блоге это время таким, какое оно есть. С тяжелыми и сложными чувствами и проблесками надежды и опорами, которые, я уверена, позволят сохранить себя человеком. Я хочу говорить прямо, что я против насилия, против военных действий, а еще больше, что я за мир и любовь. Ненависть невозможно победить через затыкание и цензурирование. Ненависть преодолевается через сострадание. И, конечно, сострадание начинается с сострадания к себе и важно не захлебнуться потоками боли. Но переставая замечать боль других, мы перестаем быть людьми.
Поэтому этой весной я буду писать про весну. Но такую, какая она есть. Будут деревья по понедельникам без всяких привязок к проектам и галочкам в чеклисте. Хочется верить, что снова будут стихи и записки терапевтируемого. Я рада новым друзьям, которые пришли ко мне через марафоны. И готова понять, если вы вдруг решите отписаться.
А ещё я вдруг поучаствовала в писательской неделе от CWS. Так вышло, что запланированное про любовь превратилось в незапланированное про боль. Ту неделю я почти не писала здесь. И если вдруг читатели готовы, могу поделиться семью текстами с 8 по 15 марта. Нужно? Готовы?