Шла пятая неделя поиска няни маленькому дракону. Ещё ни одно занятие не лишало меня человеколюбия настолько быстро и бесповоротно. А ведь я работаю с кПТСР и последствиями насилия в парах.
Первые поиски няни тоже были тяжелыми, но мы нашли Асю достаточно быстро и бесповоротно. Мы выбрали её, а она – нас. Как ни страшно и ни стыдно это признавать, эта легкость была связана с тем, что в тот момент я была готова отдать ребёнка кому угодно, кто даст мне передышку в череде из 8 кормлений малыша грудью и 6 кормлениями кота через стому. Даже в условиях того что рядом был включенный и заботливый Егор. Я не вывозила, но мне было сложно. Мне нужны были еще одни руки, и желательно каждый день.
Когда пришла няня, я организовала первый выход из дома без ребёнка. Мне нужно было сдать нагрузочный глюкозотолерантный тест, чтобы проверить какой след оставил во мне гистационный диабет. А тест этот требует покоя после принятия глюкозы, минимум физической нагрузки. Я пришла в лабораторию, где мне выдали сахарную жижу. “Ждать у нас особо не куда, только вот кушетка в лаборантской. У меня была странная надежда, что я буду что-то писать. Я взяла с собой ноутбук. Но шуршание ноутбука, ритмичное попикивание аппаратуры и приглушенный свет сделали своё дело. Я уснула. Проснулась от того, что меня теребит за руку что-то очень горячее. “Первый раз вижу человека, который может уснуть в таких условиях”. Жесткая кушетка, плюс 18 градусов, нет ни одеяла, ни подушки. Я пришла в шортах и футболоке – за бортом было около 30. Ещё была рубашка, но я её свернула и положила под голову. А ноутбук поставила в ноги, чтобы грел. В общем, этот опыт стоил того, чтобы отпустить ребенка погулять с посторонней женщиной.
Сейчас всё иначе. Во-первых, Ярый Цмок стал для меня самым важным, что есть моей жизни. Красивым чудесным мальчиком, который очень удивляется если к нему относятся не по-доброму. Он удивляется, если вдруг сталкивается с кем-то, кто его не любит. Не в смысле злится или ненавидит, а в смысле не реагирует на него любовью и нежностью. И мне пофиг что бы тут сказали аналитики, но я хочу, чтобы опыт нежного и любящего мира был в жизни сына подольше. И конечно всякие няни, которые приходят и смотрят на него как на плесень, не вдохновляют. Для того, чтобы смотреть на нас, как на плесень, у нас уже есть есть котик.
В общем по итогам этих 5 недель няни всё ещё нет, а выводы такие:
1. Агентству ты платишь не за подбор няни, а за сохранение времени, сил и веры в людей. Конечно, обидно видеть объявление на помогателе с собственными требованиями, когда агенство обещает няню из “базы”, но оно того стОит, если есть деньги.
2. В сфере психоэдюкации в Москве до сих пор бардак. На собеседовании няни вы можете узнать много нового об устройстве психики, общества и отношений. Что страх – это ваш враг, самая ужасная эмоция, которую надо избегать любой ценой. Что мальчики не должны плакать. С папой ребенка не нужно общаться, потому что мужчина всё равно ничего не понимает и не знает о ребёнке. У него можно только забирать ребёнка и деньги.
3. Психотерапия таки работает, потому что люди с опытом личной терапии чётче общаются, запрашивают и принимают обратную связь, задают вопросы по делу, отвечают по делу, слышат себя и работодателя, не имеют перечисленных выше интроектов или умеют их отодвинуть в соответствии с ожиданиями заказчика. Видимо, они лучше и быстрее находят работу, потому что они не засыпают мою почту проклятиями, оценками моего материнства и материального благосостояния. В общем-то, я не успеваю им отказывать – им предлагают работу ближе к дому и лучше по условиям. В общем, есть у них один большой недостаток: слишком хорошо знают, чего хотят. Поэтому не будут работать на другом конце Москвы. За деньги меньше, чем им могут предложить, в условиях, которые им не нравятся.
4. Большинство людей не готовы к ситуации отбора и не умеют принимать отказ. Процесс собеседования они переживают как унижение. А в ситуации отказа показывают себя такими, каких уже не развидеть. Злобными, мстительными, обидчивыми, грубыми. В лучшем случае, пассивно агрессивными.
5. Не стоит даже рассматривать анкеты тех, у кого на фотографии в профиле котик, и тех, у кого в резюме написано “русская”. А если это сочетание котика и русской, лучше сразу удалить отклик, очистить кеш браузера и сжечь устройство, с которого просмотрели анкету. Особенно грустно это признавать, потому что я cat person и русская по генам и культурному фону. Допускаю вероятность того, что дело не столько в котиках, сколько в желании скрывать лицо. И не в национальности, а в привычке придавать ей особое значение. Я уже близка к тому, чтобы писать в объявлении “только НЕ славяне”.
Скорее всего эффект Данинга-Крюгера на нянях работает так же, как на филологах. Те, кто уверен, что мы их возьмем прямо завтра и они сделают нам одолжение одним своим визитом, оказываются как раз теми, которые плохо контактируют с ребенком, а ребенок потом куролесит и удивляется безразличию.
В общем, я как тот мужик. Так долго ищу идеальную няню, что когда нахожу, выясняется, что няня ищет идеального работодателя. И это не я.
