С 21 по 27 сентября прошла неделя слингоношения. Когда я покупала первый слинг-шарф, я думала, что к этому моменту буду уже на глубокой слингопенсии. Точнее, я тогда не знала такого слова, но по сути думала, что перестану носить ребенка в слинге к концу первого года его жизни и распродам все образовавшиеся приблуды. Ярому Цмоку уже 2+. И я всё чаще подхожу к полке с шарфами, прикидывая, как и куда их пристроить. От всех возможных активностей тематической недели устранилась. Тем более, что уехала путешествовать. Но в последний момент закинула в сумку Move Like a Badger Roar, который купила последним, пожамкала, пообнимала и толком не носила. В доме у кавказской прабабушки, у Дважды Бурерожденного сильного повысилась наючность. В результате слинг прямо пригодился.
Почему мне так сложно расставаться со слингоношением и шарфиками? Моя привязанность организована странным для моих знакомых образом, но при этом совершенно логичным для ситуации, в которой формировалась. Мама моя отправлялась в реанимацию с завидной регулярностью раз в пять лет, поэтому я узнала и само слово, и потенциальные его последствия раньше, чем мне бы хотелось. А папа у меня – инженер-геофизик, то есть геолог. После некоторых командировок я его забывала и пугалась бородатого дядю. В результате мне легко увеличивать дистанцию с людьми и тяжело отпускать вещи. Я могу годами не разговаривать с человеком, но спать в обнимку с подаренной им игрушкой или одеваться в магазинчике, который она мне показала. Будучи умной женщиной не первый год в личной психотерапии, я понимаю, что это подмена, но сам механизм от этого не мягчеет.
И вот со слингами вышло похожим образом. Слинг – красивая вещь, связанная с материнством. Она примирила меня с необходимостью объятий и затроганностью. Благодаря шарфам я научилась ценить прикосновения сына. Ценить нашу связность. А теперь, мне кажется, стоит отказаться от слингов, как всё откатится назад. Я буду задыхаться в необходимости столько времени физически касаться другого и стыдиться самой себя за это. И, будучи умной женщиной не первый год в личной психотерапии, я понимаю, что так не будет. Что вот – барсуков я мотала впервые за 3 месяца. А в прошлый раз я 15 минут попозировала с сыном в рюкзаке и всё. При этом отношения у нас отличные. И не ясно ещё, кто кого затрОгивает. Но… я всё ещё не слингопенсионерка. Говорят, эргономично носить ребенка, пока он весит до трети веса мамы. Так что у нас ещё большой запас. Зря я что ли после родов килограммы себе наедала?
P.S. А в слинге, правда, много легче, чем просто на руках. Я попробовала чуть-чуть потаскать ребенка на загривка или перед собой в руках-корзинкой – и спина меня теперь ненавидит. В слинге я все ещё могу таскать сына полчаса, в заспинных намотках до часа. Без ощутимых последствий для спины.
P.P.S. Тут должна быть благодарность Кате, которая приехала ко мне в первый Яркин месяц и мотала со мной наш первый фиолетовый трикотажный слинг. Амате Т. – основательнице Mokosh Wrap, в чьи слинги я влюблена всерьёз и надолго. И мужу, который терпит две занятые полки в шкафу, и все потраченные на шарфики деньги.
P.P.P.S. Мой Roar роазношен до пушистости. Немного баунсит. Но держит крепко. Мотается легко. Узковат для тоддлера. Точнее не хватает запаса ширины для компенсации кривоватости намотки.
