Заботливые читатели любезно исправляют, наивно полагая, что это рубрика про материнство. Игнорируя тот факт, что я систематически пишу про тот или иной день матерства – заматеревшего матерного мастерства материнства мать его. С той же заботой и любезностью люди дают матерям всего мира не прошенные советы. Каждый встречный-поперечный точно знает, как именно должны быть организованы и написаны чужие материнства. А в жизни всё как в ЖЖизни.
Ещё они спрашивают: почему “драконамать”? И почему не мать дракона, например, или не мать драконов? Мальчик мой родился в год дракона. Как лучший в мире подарок на день рождения женщине, которая так любит истории о драконах в разных культурах. Но дракон один, а судьба Дайенерис так себе, поэтому не мать драконов. На самом деле дело было так. Когда в очередной раз сын меня то ли обкакал, то ли описал, то ли не только меня, я было произнесла: “Дракон, твою ж мать!” И тут же осознала, как странно это звучит. Умей младенец говорить, он бы сказал: “Ну да! Мою же мать описал и обкакал и не толькко!” С тех пор так и ругаюсь. И прелесть в том, что если записать или напечатать “моюдраконамать”, появляется надежда на чистоту. В общем, так и завелся тег в ЖЖ и на канале.
Ещё спрашивают, почему Дважды Бурерожденный? Официальная версия, потому что родился между снежной и солнечной бурями в мае. Точнее, прямо в их процессе. Над Москвой и Подмосковьем даже появилось полярное сияние. Хотя в последнее время я всё чаще называю его в черновиках “Ярый Цмок”, возможно таковым он в моих записях и останется. Да и какая разница? Это ведь не про него, а про мое матерство.
Тег “мою дракона мать” в ЖЖ / на dracat.windchi.me
Тег “дважды бурерождённый” в ЖЖ / на dracat.windchi.me
Художница – Алёна Соломатина
Ооо! Теперь и я могу писать гордо о стопке прочитанного за июль. Потому что отпуск. А ещё детские книги и комиксы. Можно почувствовать себя начитанной. Хотя мой читательский голов всё никак не угомонится.
Начну с детского.
Пол Брайт (текст) и Джейн Чапмен (иллюстрации) “С папой буря не страшна”.
Мы хотели и мы вернулись в эко-отель “Веточка” в новом качестве детной семьи. Ведь нам так хорошо было там два года назад, как раз незадолго до зачатия Дважды Бурерожденного. И снова получилось хорошо. Вот вам “Веточка” взглядом тоддлеромамы от первого маслёнка до последнего.
И вот я запланировала отпуск с ребенком. 2 недели с ребенком, мужем и свекровью у Волги, чтобы разгрузить голову. И одна неделя в Москве, но при няне, чтобы переработать сказку на конкурс, составить контент-планы по двум проектам, подготовиться к одному эфиру и собрать мысли к другому проекту. И что могло пойти не так?
Дважды Бурерожденный заболел. Ночами я его утешала, а днем при няне – отсыпалась. Пока няня не заболела. А ещё случилась жара и кафе, где я пишу, заняли удалёнщики, у которых дома нет кондиционера. В итоге я ползла сквозь ту неделю, как муха сквозь смолу, понимая, что всё равно полягу здесь и застыну на века. Но надо хотя бы растопыриться :Р Растопырилась. Написала 12000+ знаков всякого бложеского, три строчки будущего стихотворения и несколько переделанных кусков в “Соню из ватрушки”.
1. Я её, конечно, не сократила для конкурса. Зато завела на сайте личный кабинет. Уже неплохо, да?
2. Записала видео Сатьи Бабы Разберихи.
3. Дневник вела почти каждый день, чтобы не сойти с ума.
4. Испекла овсяное печенье снова по новому рецепту. А вот в мороженке получилось, наконец, идеальное сочетание.
Каникулы подарили мне два музыкальных сокровища.
Моя давняя знакомая психологиня-музыкантка-ведьма выпустила свой альбом. Я его послушала прямо через отваливающийся интернет. И это было божественно. Дважды Бурерожденный тоже слушал. Немного пританцовывал, а потом свернулся у меня на руках калачиком и задремал. Вот она сила успокоения!
Ещё обнаружила, что Дважды Бурерождённому нравятся ханги. Во-первых, он с удовольствием играет на моем глюкофоне, когда даю. Во-вторых, если вдруг утренняя зарядка на ютуб переключается сразу на Мальту Мартена, сын садится перед телевизором по-турецки, поднимает руки чуть над коленями и постукивает по воздуху, будто пытаясь понять, как оно работает. Мне хочется немедленно купить ханг и пойти им заниматься вместе.
Тут же в ужасе застываю. Помню, как с отвращением торчала за фортепиано, а в голове звучал голос мамы: “Я всегда мечтала играть на фортепиано, у меня не было шанса учиться – а у тебя есть”. Предполагалось, что такими шансами не разбрасываются. А там уже не разобрать: сама ли я хотела играть на фортепиано, позавидовала ли брату или же мама транслировала свое желание как-то бессознательно. Кто знает, может, я бы больше любила клавишные, если бы не пересидела за фортепиано до отвращения? И не хочется такого дракотенку. А вот совместного занятия хочется. Плюхать по хангу таким могло бы быть уже сейчас, наверное. Или это все оправдание попытке использовать сына как нарциссическое расширение? Ведь это у меня в вишлисте уже лет 10 висит желание про ханг и в школу хангов?
Прошлый матерства псто был как бы психологический, поэтому опубликован тут
Кто меня знает, тот знает, как я люблю украшения. Не те, что золото-бриллианты. Хотя кольцо с бриллиантом у меня где-то завалялось. А те, что с самоцветами, стеклом и прочей красотой. И желательно кастомизируемые: те, что можно сочетать друг с другом и переделывать под себя. Вроде pandora или trollbeads. Или кнопочных станций, как Noosa Amsterdam. А ещё, конечно, броши. И те, что пины, и те, что значки, и настоящие антикварные, и дешевые из переходов, но чем-то тронувшие. Все это для меня игра с формой и цветом. Поддержание связей с тем и теми, кто дорог. И, конечно, самовыражение.
В общем, всё это стало мне не доступно с появлением Дважды Бурерождённого. Вернется когда-нибудь, но не сейчас. Потому что пины легко снимаются, а их частями можно пораниться. Браслеты trollbeads рвутся, а бусины немедленно растаскиваются и рискуют быть съедены. Разве что Noosa еще как-то держится. Я даже добыла себе две памятные кнопки: чертополох в честь пережитой беременности и дракон в честь дня рождения сына.
Зато я открыла для себя кроксы и джибитсы. То есть первую пару кроксов я себе купила как раз во время беременности. Очень уж удобно их надевать. При этом моя салатовая пара была сугубо домашней и интенсивной – для конференций и интенсивов. Но социализация с мамочками надежно поселила в моем гардеробе кроксы уже как уличную обувь. А на ней – джибитсы. Дджибитсы на маминых кроксах, как нашивки на куртках панков. Тут тебе и принадлежность, и достижения, и личные вкусы. У меня что-то про мать драконов. Что-то про мир. Что-то про грибы. И что-то про радугу.
Следующий пункт – слинги. Ох уж эти тряпочки. С ткаными узорами. Из благородных нитей. А помимо красы – у каждого свои технические характеристики. Хлопок, крапива, конопля, водоросли, эвкалипт, шелка… И целое сообщество слингомам вовкруг. Ну а к слингам полагаются слингобусы. Чтобы малышу было что мацать, грызть и слюнявить, пока он сидит на груди или на загривке у родителя. Но найти те, которые удовлетворили бы меня полностью, я не смогла. Вместо этого на свою беду открыла мир силиконовых и деревянных бусин. Поэтому слингобус у меня теперь реально много. В основном с драконами и ракетами, но есть и без них. Собираю их как обереги. Или как ведьмины лестницы. Заплетаю добрые пожелания, символы и силы. Кстати, если кто-то хочет сделать подарок будущей маме, я могу накрутить ещё бус и держателей для соски – милый и всегда пригождающийся подарок. Идеи бус себе у меня почти закончились, а бусин ещё море.
А потом я узнала, как называются серьги, которые я носила со школьных времен. Тогда я придумала носить на сережках-колечках легкие серебряные кулончики. А теперь это очень в моде и называется серьги-конго. Они могут быть почти что любого размера. А для них продаются свои подвески. И это хорошо, потому что Дважды Бурерожденный почему-то равнодушен к моему левому уху. Видимо, левая грудь ему настолько мила, что в контакте с ней он перестает дергать меня за серьги. Поэтому я долго носила одну длинную сережку. А потом муж подарил мне настоящие конго, и сразу мои маленькие кулончики нашли себе место. Носить школьные подвески на цепочках на фоне разросшихся телес я не буду, а вот в ушах – пожалуйста. Правда, все предсказуемо скатилось к тому, что в ухе у меня теперь найденный в Кимрах ключ с луной и многогранными зубами. Нашла на дороге и теперь несу возмездие во имя луны :Р
В общем, на заглавном фото у меня в ухе любимый кулон с Богоматерью из Basilique du Sacré-Cœur, на груди – силиконово-деревянные ракеты, на ногах – уличные кроксы. А дальше положу картинки с частью моей слинго-коллекции.
Мамы выросших детей, расскажите, от чего в одежде и аксессуарах вы отказались во время младенчества и тоддлерства детей. К чему вернулись? А к чему уже нет?
поется на мотив “Спи, моя радость, усни”
Ляг, мой любимый дракон!
Пусть прилетает к нам сон.
Чудищ прогонят ветра –
В пене морская волна.
Море нас будет качать,
Звёзды на дне согревать.
Тучей укрылась луна,
Стелются спать облака.
Крыльями ушки закрой,
Спи, мой могучий дракон.
Что там вдали, погляди?
В костре зашуршали угли.
В нём засыпает огонь.
Дымом укутался он.
В крыльях у дыма зола,
Словно ночка черна.
Мягким теплом окружён
Спи, мой усталый дракон.
Крыльями глазки прикрой,
Спи, мой любимый дракон.
Камни уснули во мхах,
Эхо уснуло в горах,
Недрами сонный вулкан
Гулко под нами урчал.
Щедрая мама-земля
Крепко держит тебя.
Дерево клонится в сон,
Спи, мой любимый дракон.
Крыльями лапки укрой,
Спи, мой усталый дракон.
Стихи писала я. Пейзаж рисовал яндекс.арт
По ряду причин мне пришлось отказаться от занятий пилатесом с личным тренером. Поэтому гребу сама, как умею. К счастью, я больше не ограничена набором VHS, как в подростничестве. Теперь тренируюсь с ютубом. У этого помимо очевидных недостатков (например, никто не поправит неправильно выполняемое движение), есть два достоинства.
1. Реклама добавляет пару минут к планке или каким-нибудь прыжкам.
2. А занятия перед телевизором добавляют субъективного ощущения юности.
Но сколько же физиологической фигни несут тренера! А психологической! Со временем я начала ценить безмолвных ведущих.
В общем, давайте поделюсь теми каналами, с которых беру себе занятия.
425ый день матерства подходит к концу. На этом фото видно, что если вы озаботились кепочками для всех членов семьи, кроме самого маленького, головной убор легко образуется из подручных средств. На фото мы все в Боголюбово, про которое я задолжала вам пост.
Боголюбово и Суздаль – мои места силы со школьных времен. Там я впервые почувствовала восторг от переживания истории и духа места. Там я отдыхала душой после больших нагрузок. Особенно Боголюбово. Поэтому в этот раз я попросила мужа свозить нас с Дважды Бурерожденным в Боголюбово. И мы поехали. В целом все неплохо рассчитав, кроме одного.
В прошлый раз я ездила в Боголюбово в прошлой жизни. До войны, до пандемии и до даже встречи с отцом Дважды Бурерожденного. И на переходе через железнодорожные пути к Боголюбовскому лугу был построен лифт для инвалидов и людей с разными формами колясок. И что бы вы думали, он и тогда был закрыт, и он закрыт до сих пор. Поэтому перебраться через лестницу мы смогли только благодаря слингу и тому, что у нас было двое родителей. Потому что мне кажется, что с нашей походной коляской и на такой лестнице я бы в одиночку не справилась. Или это заняло бы гораздо больше времени.
Первая волна весны накрыла Москву с её небоскрёбами. Распустились ольха и верба. К ним присоединилась берёза и тучные тельца аллергиков. Но даже несмотря на покрасневший нос, молодая мама была счастлива. Она шла по улице, подставив лицо тёплому свету. Солнце было настолько непривычно ярким и тёплым для марта, что желтые цветочки повыскакивали по склонам у жилого комплекса не дожидаясь травы. А коммунальщики вооружились копьями против накопленного за зиму мусора. Удар – и окурок пронзён, удар – и блестящий фантик отправляется в мусорный пакет. С ближайшего канализационного люка на них с опаской косится дракон, уже пронзённый.
Но мама ничего этого не замечала. Солнце пробуждало внутри тепло и нежность. Наполняло ими пустоту в животе, освобождённую рождением ребёнка. Солнце тянуло за краешки губ улыбку. Прогоняло с лица серость, накопленную за первые недели декрета. Приманивало на её место веснушки.
Мамина дубленка была распахнута, как и три месяца назад, когда ещё не сходилась на животе. И вот снова не застегнуться. Только малыш теперь не в животе, а почти что над сердцем. Притянутый к маме широким шарфом крепко, будто в объятиях. На тканом рисунке шарфа треугольники солнечных лучей поблескивают, подмигивают солнышку в небе. На припылённо коралловом фоне желтые мишки рычат на желтые ели, распугивая остатки мрачных мыслей.
В одной руке мамы в стеклянной бутылке плескалась медовая жидкость. В другой – позвякивала холщовая авоська с зелёным принтом. Свобода и счастье самой сходить в магазин, не ожидая пока курьер разбудит ребенка. Сегодня не нужно выбирать: быть мамой или сытой, быть мамой или хозяйкой, быть мамой или собой. Плотный шарф крепко держит и греет, как мамины руки. И дышат они вместе. Сердца бьются в такт. На один мамин удар – два детских.
Прохожие оборачивались на маму. Поглядывали, казалось, удивленно. Мужчина в потёртом пальто даже остановился, собираясь что-то сказать, но махнул рукой и побрёл в сторону “Красного и Белого”. “Наверное, хотел попросить денег. Или просто сказать, какие мы с сыной чудесные”, – подумала мама. Эта мысль снова заставила её улыбнуться. Она наклонила голову, как иногда делают птицы. И заглянула туда, где дремал малыш в уюте и тепле под тремя слоями шарфа. Он сложил руки на мамину грудь под ключицами, уложил на них щеку.
От невыносимого трепета ей снова захотелось пить. Мама остановилась, запрокинула голову и допила последние глотки из бутылки. Громко с удовольствием выдохнула, слегка рыгнув. И так же жадно вдохнула. Малыш завозился и стал причмокивать губами, не просыпаясь. Мама едва сдержалась, чтобы не поцеловать открывшуюся солнцу щёку. Будить-то жалко!
– Как не стыдно! – скрипучий голос прорезал кокон слиянной неги мамы-малыша. – Вот ведь, а ещё мать!
– Извините, – на всякий случай сказала мама. Ей хотелось быстрее отодвинуть подальше этот странный голос и его маленькую женщину в малиновом пальто и кремовом платке с розово-серыми клетками. Пустыми птичьими клетками.
– Хлещет пивасик, а денег на детскую коляску нет! – губы в цвет пальто скривились. – Какой-то тряпкой к себе примотала! Постыдилась бы! Сидела бы дома! Фу!
Из “Красного и белого” как раз вышел мужчина в потертом пальто. Тот самый – обросший щетиной неровно, словно яблоня – мхом. Мужчина затряс кулаком и активно закивал. Закивала дама с айфоном на лавочке у детской площадки. Кажется, даже продавщица в булочной закивала и одобрительно хмыкнула.
– Небось бутылкой кормишь, чтобы гулять-веселиться! Или ещё хуже! Травишь своим молоком поганым! Тьфу!
Мамины плечи потянулись вверх, отчего шея немедленно напряглась. Намотка шарфа где-то ослабла, где-то подтянулась, не позволяя ослабить объятий. Мама ощутила спиной весь груз авоськи и ребенка.
“Не слушай её!” – рычали медведи на шарфе. “Завидует, старуха” – шуршали ели. “Всё пройдет, моя хорошая,” – шептали солнца.
Мама замахнулась пустой теперь бутылкой и метнула её в синий мусорный бак. Женщинах в клетках что-то крикнула и отстранилась. Пара капель комбучи попали на мамину дублёнку и дорогой слинг. Стекло словно ойкнуло, встретившись с мусором для переработки. А в остальном ничего не изменилось. Малыш не проснулся, не расплакался. Солнце продолжило камлать к мать-и-мачехе. Коммунальщики – сражаться с драконами. А жители – с непристойным материнским поведением.
Мама расправила плечи. Провела руками по шарфу. Развела полотна подальше от шеи. Что-то подтянула, что-то ослабила. Поелозила спиной. Погладила уютно провисшую в слинге попку. Выдохнула и улыбнулась. Ведь у нее есть защитники: медведи, солнце да ёлки! А сын – и вовсе дракон.
Пух тополиный.
Танцуют мушки в глазах
И под ногами.
Матери сына
волоски над губами.
Цветения пух.