Мне кажется, я выбрала удачное время для путешествия в Израиль. Благодаря тому, что мы живем в горах, мне почти не жарко. Только совсем в сиесту, когда температура 29. Остальное время – сносно. А ночью и вовсе комфортно. Но это в горах, а вчера мы выбрались в Хайфу. В общем, у меня есть надежное оправдание, почему я избегаю всех местных знакомых. Ехать в жару и несколько часов у меня просто нет сил. Поэтому я восстанавливаюсь в прохладном Цфате.
Про Хайфу.
Вот уже новое путешествие, а Владимир и Тунис не писаны до конца. Но пусть будет, как будет.
В общем, жаркая осень не особо задалась. Кажется, я где-то добыла себе простуду. Или переутомление. Или их вместе. (Столько лет терапия, а я все еще продолжаю путать!) Вынуждена признать, что то, что я надеялась сделать в сентябре, в большей части своей не будет сделана. Ссылаю дела безжалостно в октябрь. Утешает лишь то, что в большинстве своем кроме себя самой, я никого не подвожу. И это прямо облегчение.
Тем временем, хорошего есть. Во-первых, ко мне залетел “Голубь Геннадий 2”. В его лице так легко беззлобно смеяться над собой, что все становится чуточку лучше. Для саркастичных людей, которые очень гордые, но голодные – то, что надо. Кому такое надо – могу поделиться.
Очень мне понравился флешмоб в фейсбуке у Кати Лаенко. ” Тебе букву, а ты на нее пишешь 5 слов. Про то что любишь, а не просто так”. Потому что поговорить про любимое всегда приятно. Процесс припоминания наполняет приятными переживаниями, а тут еще и среда, когда я делюсь позитивом…
То есть все гладко и ресурсно выглядело чисто теоретически. Но когда Катя мне выдала букву “н” в голове заиграла “Ностальгия” Хулио Иглесиаса и больше Ничего. В моей голове не было Ничего любимого на “н”. Ничего, в общем, тоже ничего. “Настоящему буддисту никогда нигде ничто”. Но я-то не буддист.
Потом я вспомнила слово “Ноктюрн”. Но как назло, не то чтобы не люблю ноктюрны, но даже вспомнить не могу ни одного. Кроме того, что у Маяковского “А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?” Я даже стихотворение это не люблю, только эту фразу! “Какой ужас, – думала я. – Неужели я Не люблю Ничего На букву “Н”. НичегошеНьки Нет”. И в мыслях моих все “Н” выделялись заглавными буквами вот прямо так, как я написала.
А потом я вспомнила, что у меня мужской Нос. “Хм, я люблю свой нос!” – обрадовалась я. Я узнала, что он мужской, совсем недавно. Я люблю очки без ушек для носа. Такие, чтобы легко закинуть на лоб, не обдирая волос. И долго не могла подобрать себе ничего, пока не начала примерять мужские очки. Женские ужасно узкие и встают на лице торчком. Хотя, если сравнивать с мужчинами моей семьи, то нос у меня очень даже узкий, относительно прямой и даже аккуратный. А еще я в него нюхаю. И то, что сегодня Burberry London как-то особенно уютно и сливочно на мне звучит, я знаю именно благодаря ему (а еще чуть-чуть благодаря обонятельным луковицам и коре головного мозга и много чему еще, но главное на букву “н”, то есть нос).
“Фуф, хотя бы Нос Нашелся”, – подумала я. И тут же вспомнила про Носки. Я люблю носки. У меня их целый ящик и они туда не влезают. Все разные. Со странными рисунками из аниме и картин любимых художников. И классические капроновые с кружавчиками вместо резинки. Или просто толстые, колючие, шерстяные, которые я ношу вместо тапочек на всяких группах и зимою дома. А еще носки прекрасны тем, что являются воплощенным стремлением к изначальной цельности. Если бы я была Аристофаном и обсуждала вопросы любви за обедом с Сократом и другими учеными мужами , я бы представляла древних андрогинов парой носок, которых закрутило в барабане стиральной сансары, и вот теперь пойди разбери, кто твоя пара, а кто – нет. Особенно если все носки в барабане сансары были черными, мужскими, 42 размер. Любите ли вы разбирать 10 пар черных носок после стирки, как люблю это я? И пять маленьких инсайтов: “Ах, вот же ты! Ну иди к своему любимому”. Это если повезет.
И чем дольше я думала о любимых носках, тем больше во мне было Нежности. Нежность я тоже люблю. И она на “н”. Это то чувство, которое я раньше путала с умилением и иногда даже жалостью. А теперь делаю так много реже. Потому что нежность, это когда при взгляде на что-то или кого-то вдох становится очень глубоким, а выдох – слегка свистящим. В груди что-то отогревается. Язык во рту начинает чуть больше расслабляться, чем обычно, а я начинаю говорить смягчая шипящие и жужжащие звуки. Объект нежности немедленно хочется обнять и крепко-крепко к себе прижать. Но выученная аккуратность останавливает и приходится чувствовать шипящие во рту и что-то теплое в груди.
Настурции – очень нежные цветы. В детстве нам задали что-то вырастить на природоведении. И я растила настурцию. Из семян, похожих на скукоженные горошки. Я посадила их на даче и даже забыла куда и что. А потом вдруг увидела фигурные листья и яркие цветы. Будто они появились за одну ночь. Так, конечно, не было. И настурция долго и невзрачно росла, пока я думала, что ничего не вышло. Лет пять назад Морвиль научила меня, что цветы настурции – классная приправа. По крайнее мере в салат. Ароматная и по вкусу похожая на смесь горчицы и хрена. Поэтому теперь я люблю настурцию не только за потрясающую форму цветов и их яркость, но и за вкус.
А еще на букву “Н” начинается имя моих мамы и папы. Нина и Николай. У нас непростые отношения. Я сильно похожа на них в мелких привычках и сильно отличаюсь во взглядах. А поскольку мы редко обращаем внимание на то, что хмурим лоб одинаково, но больше говорим о жизни и политике – иногда искрит. Или я молчу, чтобы не искрило. Но все равно очень их люблю.
А на фотографии – мой друг Нагвальчик. Он долгое время выполнял на моем алтаре роль Короля Зимы. Что странно, потому что, кажется, он гепард или кто-то вроде этого. Но тут уж каков человек, таков и Нагваль.
В общем, если кому-то нужна буква для любимых вещей от меня и нагвальчика, вы не стесняйтесь, спрашивайте. Только нежно.
Съездила на ярмарку меда, вдохновившись примером Тихона. В прошлый раз была там, кажется, лет 10 назад. Был октябрь. Ветрено, влажно и холодно. Работала в другой профессии, жила в другой квартире, с другим мужчиной и общалась в другими людьми. В общем, надо сказать, что под солнцем и в нынешней жизни все выглядит много более оптимистично. В результате я унесла с собою много, но столько, сколько хотя бы теоретически можно есть, дарить и радоваться. На этот раз не только мед. Еще вяленые ягоды и соленые грибы.
А что у меня позитивного? В Москве. Вернулась к работе. Обновила татуировки на ногах. Очки вот новые – их в инстаграме уже показывала. И открытку от [ljuser]wer_woelfin[/ljuser] получила. Со стихом Маяковского:
Для веселия планета наша мало оборудована.
Надо вырвать радость у грядущих дней.
В этой жизни помереть не трудно.
Сделать жизнь значительно трудней.
Я давно хотела попробовать черную минералку. Лет 5-7. И вот зимой, когда покупала Егору в больницу для развлечения всякого космопита, заодно взяла COSMOS от отечественного бренда Naturality. Все никак не доходили… ммм… руки или язык или еще что, попробовать гумусной воды?
Помогал мне в тесте Дарт Вейдер, подаренный Сашей. Кто поддержит в контакте с черным космосом лучше, чем Энакин Скайуокер?
Из путевых заметок про Тунис. Май 2019
Мы хотели море и море тут есть. Побережье пахнет дальневосточным салатом и покрыто барханами из водорослей. Увы, до конца мая пляж тут не будут чистить – не сезон.
Море тут игривое и глумливое. “Эй, – кричу ему досадливо, догоняя вьетнамку уносимую водой. – Верни! ” Возвращает – сандалия как кораблик, причаливает к моим ногам. Кланяюсь и благодарю. “Игрунок!” – шутит Егор. И мы гуляем дальше вдоль берега. Собираем ракушки и симпатичные камешки. Хвастаемся друг другу. “Слушай, как думаешь, можно сфотографировать те зелёные камни, не утопив телефон и самой не утомившись?” “Тут мелко!” – пожимает плечами муж. И мы прыгаем по камням, наблюдая за завихрениями воды в множестве трещин и лакун. Я делаю пару кадров. “Ой!” Обнаруживаю, что держу в руке одну вьетнамку. Но вот как так?! И мы продолжаем прыгать по камням и теперь аккуратно обходить скопления мусора в водорослях на песке – там панцири каракатиц, клешни крабов и иногда стекло. Ничто из этого не украсит мои стопы. И пока я страдала – как же обидно в начале отпуска остаться без вьетнамок и какие уродливые вьетнамки в отеле – будто бы мои истертые одесские представляют собою эстетическое совершенство после 8 лет носки. “Да вот же она!” Сандалий торчит из песка, будто затерянное сокровище после кораблекрушения. Оно и есть. Море – игрунок.
Но на этот раз у него был сообщник. Вообще выбирая отель под названием “Зефир”, можно было бы догадаться про ветер. Он тут есть. Он дует с моря. А по ту сторону моря – Европа, из которой мы сбежали в Африку погреться. Ветер сильный и прохладный. И заставляет обманчиво игнорировать солнце. А оно тут – ух! Только зазевался и вместо носа помидор, а веснушек чего-то в этот раз не завезли 🙁
Эх, простуда лишила меня пробежек в чуть ли не в лучшую за лето погоду. Срочно лечусь к интенсиву. А заодно использую освободившееся место для реализации накопившихся идей записей в ЖЖ. Начала с футботлок.
Еще одна футболка the mountain. Благодаря их качеству, совершенно несносимая. С драконом и волком, максимально близкая по смыслу к определенному периоду моей жизни. Хорошо иногда повыть на луну с сердечным другом. Но, увы, того оттенка голубого, который мне совсем никак. Поэтому у неё даже не воюю с горловиной. Просто надеваю на пробежки, когда лицо такое румяное, что никто не заметит, насколько желтой от этой футболки кажется моя кожа.
update: сношена
Теперь, когда передала большую стопку футболок новым владельцам, могу позволить себе предаться футболкописательству и наслаждению.