Эта история не сможет стать рассказом. И даже сценарием короткометражки не станет. Почему? Слишком много совпадений для придуманной истории. Поэтому верьте мне: история эта – сущая правда.
Прежде я никогда не опаздывала ни на поезда, ни на самолёты. Однажды я перепутала время вылета в Таллине , но вовремя опомнилась и добежала до аэропорта пешком. Благо гуляла недалеко. А в этот раз всё шло хорошо.
Няня написала, что задерживается, но все равно приехала вовремя. Я позавтракала. Сделала зарядку. Закинула в рюкзак оставшиеся с вечера вещи и вызвала такси. Яндекс обещал довезти меня до вокзала за 30 минут , до поезда было чуть меньше полутора часов. Я должна была повстречаться с любимыми коллегами в вагоне и весело трындеть до самого Владимира.
Я попрощалась с сыном. Спросила, можно ли его поцеловать в щеку и обнять, на что он ответил: “ни-ни! “. Ох уж эти “ни-ни” и “я сам” не по годам. Я попечалилась, но утешилась тем, что меня проводят до лифта. Ярый Цмок разрыдался, но больше от расставания с чемоданом, чем со мной, а я поспешила в такси.
Но не тут-то было. Один таксист завяз в соседнем дворе. Второй на полпути скинул заказ. Третий приехал чётко, но так я потеряла полчаса.
За это время дорога ухудшилась. Прогноз составлял сорок минут и с каждым поворотом ухудшался. По дороге из Медведково до Хорды мы не встретили ни одной снегоуборочной машины. Видимо, они решили не выезжать в связи с опасностью на дорогах.
-Езжай на Курский , – пишет мне подруга . Мы берём тебе билет на 14.05. успеешь?
-Успею! – я меняю пункт назначения и мы сворачиваем в сторону Курского.
-Упс, билет ушел на сайт РЖД. Но есть в 14.33 электричка. За 15 минут до отправления может открыться резерв на ласточку.
До Курского 2 минуты и рукой подать. Но машина увязает в снегу, а сзади в нас паркуется иномарка. Я бросаю таксиста, хватаю чемодан и несусь на Курский. Рамка:
“Девашка, вас что не учили телефон и ключи доставать! Тупая совсем?”
Никакого подойти в очереди и спросить про снятый резерв. Электронная очередь. До моего номера 20 человек, до отправления ласточки 7 минут.
Думала присесть, чтобы успокоиться. Но лавочки в зале куда-то подевались. Я побрела в сторону пригородных касс и собираюсь брать билет на электричку. Представляю 4 часа в поезде без туалета. Тазовое дно от ужаса поджимается до пупка, но я то знаю, что это не еоможет. 4 часа надо будет ехать без смешка и чиха.
Открываю в телефоне туту . Восточный вокзал. Билеты в тридорого,но есть на 15:38. А главное от Курского до Восточного почти удобно доехать на метро. “Зайду, – думаю, – в Джаганнат. Перекушу. Заряжу телефон. Закажу билет”. Джаганнат – место для меня значимое. Когда столовая психфака была закрыта, я бегала в него обедать. Будучи вегетарианкой, я могла там есть всё. Сколько смешного там нашучено, интересного прочитано, вкусного съедено. В моей жизни могут меняться профессии, мужчины, подруги, политические партии, но Джаганнат – неизменно приветливое место. То есть был таковым .
“Девашкаааа, нету у нас розеток”, – смотря на меня сверху вниз говорит продавец.
“Ок, мне салат из вакамэ , малаи кофта и самый большой капучино на кокосовом молоке,какой у вас есть”.
“Девашкааа, фсё кофе у нас одинаковое. И кофту свою забирайте”, – это он про малаи кофта, такие сырные шарики со вкусным соусом.
“Я думала, вы погреете”. Про соус я уточнять не стала.
И вот сижу я в Джаганнате с неполной чашкой кофе – требовать долива после отстоят пены что ли ? – с малаи кофта без соуса и сильным желанием расплакаться. Заказываю один билет – его у меня уводят из-под носа, пока я ввожу на сайте паспортные данные. Второй, третий, четвертый. Количество свободных мест сокращается. Плюю и тыкаю на три , заказываю на все деньги и сдаю потом два. Все что ли так делают? Но денег жалко.
-Девашкааа, как не стыдно ! – мимо меня проходит изможденная этическим веганством дева с копной посеченых волос и презрительно смотрит на мою шляпку. Про веганство я подумала, надо же какого съязвить ибо бесит. Шляпка моя из чистой синтетики, хоть и похожа на шкурку дикой кошки, а меховой жилет валяный из шерсти этично собранной на доброй к козликам ферме. Хотя, соглашусь, в Джаганнате я выгляжу в этом всём максимально неудобно.
Допила кофе и пошла к метро.
– Девашкааа, телефон с ключами мне ваши не нужны, вы в метро в первый раз что ли?
-Девашкааа, вы что совсем тупая, телефон из карманов достаем и всё металлическое.
“ДЕВАШКААА! ДЕВАШКААА! ДЕВАШКААА!”
Рациональность дает сбои под напором обстоятельств. “Это параллельная Москва. Моя, обычно, добрее ко мне. Почти что нежна”. “Всё хорошо, Москва тебя любит, аж отпускать не хочет!” “Может, это Владимир меня не любит и не хочет?» “А, может, это я уже никуда не хочу?!” Что за нелепые проекции!
А я и хочу, и не хочу. Я в первый раз так надолго уезжаю от Дважды Бурерождённого. Этой ночью он пару раз плакал во сне, но не просыпался. С утра мы не обнялись и не поцеловались толком – так он соскучился по няне. И муж туда же. Эта пара дней и пара ночей должна стать свежим вдохом перед страдой вплоть до Равноденствия. А я всё никак толком не отдохну. Догоняю какие-то поезда, спорю в собственной голове с тупыми блондинками. И еду во Владимире наконец-то в поезде.
Нет, не выйдет из этой истории сказки. Разве что стендап усталых терапевтов.
Tag Archives: проза ДраКошки
Нерассказ
Posted in Проза, Путешествия
Tagged города: Владимир, дважды бурерождённый, мою дракона мать, проза ДраКошки, ю
Нерассказ
Эта история не сможет стать рассказом. И даже сценарием короткометражки не станет. Почему? Слишком много совпадений для придуманной истории. Поэтому верьте мне: история эта – сущая правда.
Прежде я никогда не опаздывала ни на поезда, ни на самолёты. Однажды я перепутала время вылета в Таллине , но вовремя опомнилась и добежала до аэропорта пешком. Благо гуляла недалеко. А в этот раз всё шло хорошо.
Няня написала, что задерживается, но все равно приехала вовремя. Я позавтракала. Сделала зарядку. Закинула в рюкзак оставшиеся с вечера вещи и вызвала такси. Яндекс обещал довезти меня до вокзала за 30 минут , до поезда было чуть меньше полутора часов. Я должна была повстречаться с любимыми коллегами в вагоне и весело трындеть до самого Владимира.
Я попрощалась с сыном. Спросила, можно ли его поцеловать в щеку и обнять, на что он ответил: “ни-ни! “. Ох уж эти “ни-ни” и “я сам” не по годам. Я попечалилась, но утешилась тем, что меня проводят до лифта. Ярый Цмок разрыдался, но больше от расставания с чемоданом, чем со мной, а я поспешила в такси.
Но не тут-то было. Один таксист завяз в соседнем дворе. Второй на полпути скинул заказ. Третий приехал чётко, но так я потеряла полчаса.
За это время дорога ухудшилась. Прогноз составлял сорок минут и с каждым поворотом ухудшался. По дороге из Медведково до Хорды мы не встретили ни одной снегоуборочной машины. Видимо, они решили не выезжать в связи с опасностью на дорогах.
-Езжай на Курский , – пишет мне подруга . Мы берём тебе билет на 14.05. успеешь?
-Успею! – я меняю пункт назначения и мы сворачиваем в сторону Курского.
-Упс, билет ушел на сайт РЖД. Но есть в 14.33 электричка. За 15 минут до отправления может открыться резерв на ласточку.
До Курского 2 минуты и рукой подать. Но машина увязает в снегу, а сзади в нас паркуется иномарка. Я бросаю таксиста, хватаю чемодан и несусь на Курский. Рамка:
“Девашка, вас что не учили телефон и ключи доставать! Тупая совсем?”
Никакого подойти в очереди и спросить про снятый резерв. Электронная очередь. До моего номера 20 человек, до отправления ласточки 7 минут.
Думала присесть, чтобы успокоиться. Но лавочки в зале куда-то подевались. Я побрела в сторону пригородных касс и собираюсь брать билет на электричку. Представляю 4 часа в поезде без туалета. Тазовое дно от ужаса поджимается до пупка, но я то знаю, что это не еоможет. 4 часа надо будет ехать без смешка и чиха.
Открываю в телефоне туту . Восточный вокзал. Билеты в тридорого,но есть на 15:38. А главное от Курского до Восточного почти удобно доехать на метро. “Зайду, – думаю, – в Джаганнат. Перекушу. Заряжу телефон. Закажу билет”. Джаганнат – место для меня значимое. Когда столовая психфака была закрыта, я бегала в него обедать. Будучи вегетарианкой, я могла там есть всё. Сколько смешного там нашучено, интересного прочитано, вкусного съедено. В моей жизни могут меняться профессии, мужчины, подруги, политические партии, но Джаганнат – неизменно приветливое место. То есть был таковым .
“Девашкаааа, нету у нас розеток”, – смотря на меня сверху вниз говорит продавец.
“Ок, мне салат из вакамэ , малаи кофта и самый большой капучино на кокосовом молоке,какой у вас есть”.
“Девашкааа, фсё кофе у нас одинаковое. И кофту свою забирайте”, – это он про малаи кофта, такие сырные шарики со вкусным соусом.
“Я думала, вы погреете”. Про соус я уточнять не стала.
И вот сижу я в Джаганнате с неполной чашкой кофе – требовать долива после отстоят пены что ли ? – с малаи кофта без соуса и сильным желанием расплакаться. Заказываю один билет – его у меня уводят из-под носа, пока я ввожу на сайте паспортные данные. Второй, третий, четвертый. Количество свободных мест сокращается. Плюю и тыкаю на три , заказываю на все деньги и сдаю потом два. Все что ли так делают? Но денег жалко.
-Девашкааа, как не стыдно ! – мимо меня проходит изможденная этическим веганством дева с копной посеченых волос и презрительно смотрит на мою шляпку. Про веганство я подумала, надо же какого съязвить ибо бесит. Шляпка моя из чистой синтетики, хоть и похожа на шкурку дикой кошки, а меховой жилет валяный из шерсти этично собранной на доброй к козликам ферме. Хотя, соглашусь, в Джаганнате я выгляжу в этом всём максимально неудобно.
Допила кофе и пошла к метро.
– Девашкааа, телефон с ключами мне ваши не нужны, вы в метро в первый раз что ли?
-Девашкааа, вы что совсем тупая, телефон из карманов достаем и всё металлическое.
“ДЕВАШКААА! ДЕВАШКААА! ДЕВАШКААА!”
Рациональность дает сбои под напором обстоятельств. “Это параллельная Москва. Моя, обычно, добрее ко мне. Почти что нежна”. “Всё хорошо, Москва тебя любит, аж отпускать не хочет!” “Может, это Владимир меня не любит и не хочет?» “А, может, это я уже никуда не хочу?!” Что за нелепые проекции!
А я и хочу, и не хочу. Я в первый раз так надолго уезжаю от Дважды Бурерождённого. Этой ночью он пару раз плакал во сне, но не просыпался. С утра мы не обнялись и не поцеловались толком – так он соскучился по няне. И муж туда же. Эта пара дней и пара ночей должна стать свежим вдохом перед страдой вплоть до Равноденствия. А я всё никак толком не отдохну. Догоняю какие-то поезда, спорю в собственной голове с тупыми блондинками. И еду во Владимире наконец-то в поезде.
Нет, не выйдет из этой истории сказки. Разве что стендап усталых терапевтов.
Posted in Проза, Путешествия
Tagged города: Владимир, дважды бурерождённый, мою дракона мать, проза ДраКошки, ю
ДраКошка и беззаботная радость бытия (603 день матерства, мизантропик 46)
(все совпадения случайны)
“Когда я вернулась к практике, родив ребенка, одна клиентка спросила меня: “Ну что, обнадежьте меня! Вы родили ребенка и к вам вернулась беззаботная радость бытия?” Я чуть было не рассмеялась до слёз, но сдержалась. А потом обсуждала этот кейс с супервизоршей:
“Послушай, – говорю. – У меня тут клиента спросила, вернулась ли ко мне беззаботная радость бытия и я чуть не рассмеялась ей в лицо. Не знаю что мне было смешнее. То, что про меня можно представить, какая была в моей жизни беззаботная радость бытия. Или сама наивность предположения. В родительстве мы ведь вычеркнуть что-то одно из трёх: “беззаботная” “радость” “бытия”.
Супервизорша хмыкнула и спросила: “И что ты ей ответила?”
“Нет”, – говорю.
“Что ж ты так? Мы, матери, всегда говорим “да”. Так множатся наши ряды”.
“Я так не могу. Ведь искренность, ведь сестринство…”
А она смеётся. Представляешь, она смеётся!” – рассказываю мужу. А он мне:
– Сестринство у тебя теперь со мной.
– Ага. Я вот думаю, зря так сказала. Конечно, с рождением ребенка беззаботная радость бытия возвращается в мир. На те короткие мгновения, когда удается угадать и удовлетворить потребность младенца. Найти и похвалить удачный ход тоддлера. Сглупить в присутствии подростка. Только это про беззаботную радость ребёнка. Которую, если повезло, нам дали родители. И мы передаём её дальше.

Леписта нуда

– Ого, – я резко останавливаюсь и подхватываю мужа под локоток.
Он не разворачиваясь делает пару шагов назад. Поправляет очки и начинает вглядываться с лавандовые плюшки между ярко-зелеными травинками.
– Неужели фиолетовые рядовки? – спрашиваю. Преклоняю пред ними колено, направляю телефон…
– Она самая. Леписта нуда.
Оборачиваюсь в поисках авторши высказывания. Она уже спиной ко мне. Торопится, запыхавшись. Но вполоборота продолжает, поправляя на седых волосах кичку и запахивая белый овечий кафтан:
– Очень вкусный съедобный гриб.
А потом будто подумав, делает пару шагов задом-наперед. Добавляет: “Только не ешьте тут – потравитесь”.
Минутой позже:
– Штош – такое впечатление мы производим на людей.
– Не знаю, что меня смущает больше. Само впечатление, что мы собираем грибы в городе. на поляне. напротив центра репродукции. проверяя съедобность программой в телефоне. Или то, что оно возникло даже у городской сумасшедшей.
– Грибник грибника видит издалека.
– А главное, с какой уверенностью она сказала. Будто на ком-то уже опробовала.
540 дней матерства. Blessed Samhain! Или если мама превратила(сь) в тыкву

Если мама несёт на себе слишком тяжелый груз, всякое может случиться ночью в тоскливом октябре. А если мама ведьма – вовсе беда. Ладно сама превратится в тыкву, так ещё и всё вокруг заколдует. И единственное, что может маму расколдовать от осенней усталости, – улыбка маленького волшебника. Вместе они сотворят такую магию, что даже старенький череп зацветет осенними цветами. Будут танцевать, смеяться и петь, пока снова не устанут, но уже совсем по-другому. И только тени запомнят, как всё было поначалу. Такое вот волшебство. Continue reading
Драконья хрупкость

Может ли дракон быть из фарфора? Хрупким, как английская чашка? И если так, то кто поправит его трещины? Он сам? Любящий ценитель? Или осколки останутся на столе? Украсят цветочный горшок? Станут бусинами в чьих-то простых ожерельях? Хрупкость и уязвимость.
Вдохновение – “Porcelain Dragon” by Katy Lipscomb. По ссылке много драконов и не только.
Tagged драконы, любимое старьё, проза ДраКошки, сказки, художники, художницы
417 день матерства. Комбуча

Первая волна весны накрыла Москву с её небоскрёбами. Распустились ольха и верба. К ним присоединилась берёза и тучные тельца аллергиков. Но даже несмотря на покрасневший нос, молодая мама была счастлива. Она шла по улице, подставив лицо тёплому свету. Солнце было настолько непривычно ярким и тёплым для марта, что желтые цветочки повыскакивали по склонам у жилого комплекса не дожидаясь травы. А коммунальщики вооружились копьями против накопленного за зиму мусора. Удар – и окурок пронзён, удар – и блестящий фантик отправляется в мусорный пакет. С ближайшего канализационного люка на них с опаской косится дракон, уже пронзённый.
Но мама ничего этого не замечала. Солнце пробуждало внутри тепло и нежность. Наполняло ими пустоту в животе, освобождённую рождением ребёнка. Солнце тянуло за краешки губ улыбку. Прогоняло с лица серость, накопленную за первые недели декрета. Приманивало на её место веснушки.
Мамина дубленка была распахнута, как и три месяца назад, когда ещё не сходилась на животе. И вот снова не застегнуться. Только малыш теперь не в животе, а почти что над сердцем. Притянутый к маме широким шарфом крепко, будто в объятиях. На тканом рисунке шарфа треугольники солнечных лучей поблескивают, подмигивают солнышку в небе. На припылённо коралловом фоне желтые мишки рычат на желтые ели, распугивая остатки мрачных мыслей.
В одной руке мамы в стеклянной бутылке плескалась медовая жидкость. В другой – позвякивала холщовая авоська с зелёным принтом. Свобода и счастье самой сходить в магазин, не ожидая пока курьер разбудит ребенка. Сегодня не нужно выбирать: быть мамой или сытой, быть мамой или хозяйкой, быть мамой или собой. Плотный шарф крепко держит и греет, как мамины руки. И дышат они вместе. Сердца бьются в такт. На один мамин удар – два детских.
Прохожие оборачивались на маму. Поглядывали, казалось, удивленно. Мужчина в потёртом пальто даже остановился, собираясь что-то сказать, но махнул рукой и побрёл в сторону “Красного и Белого”. “Наверное, хотел попросить денег. Или просто сказать, какие мы с сыной чудесные”, – подумала мама. Эта мысль снова заставила её улыбнуться. Она наклонила голову, как иногда делают птицы. И заглянула туда, где дремал малыш в уюте и тепле под тремя слоями шарфа. Он сложил руки на мамину грудь под ключицами, уложил на них щеку.
От невыносимого трепета ей снова захотелось пить. Мама остановилась, запрокинула голову и допила последние глотки из бутылки. Громко с удовольствием выдохнула, слегка рыгнув. И так же жадно вдохнула. Малыш завозился и стал причмокивать губами, не просыпаясь. Мама едва сдержалась, чтобы не поцеловать открывшуюся солнцу щёку. Будить-то жалко!
– Как не стыдно! – скрипучий голос прорезал кокон слиянной неги мамы-малыша. – Вот ведь, а ещё мать!
– Извините, – на всякий случай сказала мама. Ей хотелось быстрее отодвинуть подальше этот странный голос и его маленькую женщину в малиновом пальто и кремовом платке с розово-серыми клетками. Пустыми птичьими клетками.
– Хлещет пивасик, а денег на детскую коляску нет! – губы в цвет пальто скривились. – Какой-то тряпкой к себе примотала! Постыдилась бы! Сидела бы дома! Фу!
Из “Красного и белого” как раз вышел мужчина в потертом пальто. Тот самый – обросший щетиной неровно, словно яблоня – мхом. Мужчина затряс кулаком и активно закивал. Закивала дама с айфоном на лавочке у детской площадки. Кажется, даже продавщица в булочной закивала и одобрительно хмыкнула.
– Небось бутылкой кормишь, чтобы гулять-веселиться! Или ещё хуже! Травишь своим молоком поганым! Тьфу!
Мамины плечи потянулись вверх, отчего шея немедленно напряглась. Намотка шарфа где-то ослабла, где-то подтянулась, не позволяя ослабить объятий. Мама ощутила спиной весь груз авоськи и ребенка.
“Не слушай её!” – рычали медведи на шарфе. “Завидует, старуха” – шуршали ели. “Всё пройдет, моя хорошая,” – шептали солнца.
Мама замахнулась пустой теперь бутылкой и метнула её в синий мусорный бак. Женщинах в клетках что-то крикнула и отстранилась. Пара капель комбучи попали на мамину дублёнку и дорогой слинг. Стекло словно ойкнуло, встретившись с мусором для переработки. А в остальном ничего не изменилось. Малыш не проснулся, не расплакался. Солнце продолжило камлать к мать-и-мачехе. Коммунальщики – сражаться с драконами. А жители – с непристойным материнским поведением.
Мама расправила плечи. Провела руками по шарфу. Развела полотна подальше от шеи. Что-то подтянула, что-то ослабила. Поелозила спиной. Погладила уютно провисшую в слинге попку. Выдохнула и улыбнулась. Ведь у нее есть защитники: медведи, солнце да ёлки! А сын – и вовсе дракон.
Голландская рулетка 2024-52, она же 2024 в текстах

ЖЖ в результате дурацкого опросника в навязанном посте выдал оценку моей активности в ЖЖ за год. Значит, пришло время писать о текстовых итогах года, а заодно дописать уж последнюю голландскую рулетку 2024-го. Тем более, что тут всё просто. В предновогоднюю неделю я ожидаемо замедлилась. Дорабатывала работу. Писала от руки дневник. И 5891 знак в жежечку.
Печалюсь, что за весь Йольтайд так и не открыла “Соню из ватрушки”. Означает ли это, что в грядущем году мне будет так же тяжело писАть, как в эти дни? Посмотрим. Посмотрим на год прошлый. Continue reading
Posted in Блог ДраКошки, Книги, Поэзия, Проза, Творчество
Tagged #ЖЖ2024, cws, голландская рулетка, ЖЖ, книги, отчёты, пишу!, проза ДраКошки, стихи ДраКошки
Если дракон опаздывает
Из старенького
Драконы опаздывают, потому что им не хочется куда-то попасть или у них появилось занятие поважнее. Они считают, что у всех это так, поэтому если к ним опаздывают, могут обидеться или просто сделать свои драконьи выводы. Если дракон очень хочет попасть на стрелку, он может случайно оказаться на месте на полчаса раньше (а то и на сутки!).
Posted in Блог ДраКошки, Драконы, Проза, Творчество
Tagged драконы, проза ДраКошки, Фейри, юмор
86 дней матерства. Цезарь покакал

Крик младенца рвёт тишину в клочья. Ту самую тишину, что так любит Злата. Он вгрызается в череп. Застревает между полушариями мозга. Взрывается осколками отчаяния. Кажется, вместе с тишиной умирает её любовь к сыну.
– Когда ж это кончится, – шепчет она в своей голове. Злата почти не говорит вслух с возвращения из роддома. Когда Парень орёт – его не перекричать. Когда молчит – жаль нарушать тишину. Теперь Злата звучит иначе. Скрипит диваном. Шипит и шикает, как учат инста-неонатологи. Пыхтит, прыгая на фитболе. Мычит колыбельные. Больше для себя, чем для младенца. Как и все мамы мира первые месяцы жизни своих детей.
Став матерью в 50 лет, Злата хотела всё сделать правильно. Чаще брать на ручки своего Парня. Крепко обнимать его, когда плачет. Ведь пустышка – кляп. Манеж – тюрьма. Пелёнка – смирительная рубашка.
На пятом часу крика слёзы беззвучно стекают по Златиным щекам. Парень ещё не умеет плакать. Зато может кричать. Перебирая октавы и регистры. Переходя с весенне-кошачьего на жабий и обратно. В поисках самого эффективного средства поражения материнской миндалины.
Принципы гуманистической педагогики облетают под натиском младенческого крика, как кленовые листья по осени. Совсем, как в тот день, когда Злата узнала: у неё будет ребёнок. За пару месяцев до того подруга подарила на юбилей билеты на концерт In Extremo. Тот обернулся случайным сексом в туалете. С юнцом в кожаных штанах и какой-то рванине. Под барабаны и волынки. Злата чувствовала себя такой молодой и безрассудной тогда. Потом радовалась, что её первенец, её единственный ребёнок, появится на свет от безрассудной страсти. А теперь чувствовала себя такой старой. Слишком старой для этого дерьма.
Пелёнка белая. Рыхлая. Из нежнейшего муслина. Ею Злата мечтала укрывать Парня в плетёной люльке, как на картинках в каталогах mother care. Теперь пелёнка на полу. По центру на спине – младенец. Дергает ножками. Машет руками. Закидывает голову. Орёт так, что кажется: заглянув в рот, можно разглядеть весь кишечник до просвета прямой кишки. Злате хочется нырнуть в этот бездонный тоннель крика и исчезнуть там навсегда. Вместо этого она трясёт головой, прогоняя мысли. С силой прижимает правую руку Парня к пелёнке. Он сопротивляется, не хочет выпрямлять локоть. Но Злата сильнее. Она подтыкает угол ткани ему под левый бок, тянет полотнище под спиною. И вот рука вдоль тела зафиксирована. Аж немного хрустит. Ручка ли? Головка на полу? Пелёнка? Малыш затихает.
– Ты ж мой римский тиран, – вдруг говорит Злата громко вслух и пихает левый край пеленки под правый бок младенца. Ладонью фиксирует на грудную клетку и руки, чтобы перевернуть Парня на бок, на живот, снова на бок, на спину. Завернуть, закутать, спеленать. И снова хруст. Ручка ли? Шейка? Пелёнка? Малыш замирает.
– Ты же мой патриций в изысканной тоге, – вглядывается Злата в Парня, утонувшего в складках пелёнки. Тот вращает глазами. Подрагивает подбородком. И внезапно молчит.
– Ты же мой великий Цезарь. Одновременно жрёшь, пьёшь и срёшь, – на секунду она замолкает, ужасаясь словам и тону. И тишине. Парень внимательно смотрит на неё. Закатывает глаза. Сводит брови. Краснеет лицом. Она продолжает: – Ты же новое блюдо от шефа. «Цезарь-шаверма». Незабываемый вкус! Так бы и съела!
Она улыбается впервые за пару недель. Гай растягивает губы. То ли в ответ. То ли от облегчения. Цезарь покакал.






















